Как она и ожидала, он поднял голову и дерзким восхищенным взглядом быстро окинул ее фигуру, затем посмотрел ей в лицо и, как тогда, поднял свой бокал, будто произнося, тост в ее честь.
Это было так мило, но она почувствовала легкий укол в сердце — два года назад все начиналось точно так же, но конец был ужасным. Сегодня Элизабет была намерена сделать все, чтобы изменить его, и это было единственной причиной ее появления на этом балу. То, что он говорил ей вчера вечером охрипшим от волнения голосом, бережно обнимая ее, казалось Элизабет чудом, в которое с трудом верило ее исстрадавшееся сердце.
Он был таким нежным, откровенным и страстным — он всегда был таким, и она устала сохранять чопорность, холодность и устала бояться.
Яну тоже припомнилось, как она входила в бальную залу два года назад, и тоже показалось, что все повторяется — до тех пор, пока он не взглянул на нее повнимательнее. Элизабет Кэмерон, сходящая по ступенькам в нескольких ярдах от него, была уже не той девушкой в голубом, что два года назад — сейчас она была слишком прекрасна в этом изумрудно-золотом шелке, чтобы быть из плоти и крови, слишком царственна и недоступна, чтобы он посмел прикоснуться к ней.
Он резко выдохнул и только тогда осознал, что не дышал все это время. Как не дышали и четверо мужчин, стоявшие рядом с ним."
"— Боже милостивый, — с трудом проговорил граф Диллард, чуть не свернувший себе шею, стараясь получше разглядеть Элизабет, — она просто не может быть настоящей.
— Я подумал то же самое, когда в первый раз увидел ее, — сказал подошедший к ним Родди Карстерс.
— Плевать, что про нее говорят, — сказал Диллард, настолько очарованный прелестным лицом Элизабет, что забыл о стоящем рядом с ним человеке, имеющем непосредственное отношение к этим разговорам, — я хочу, чтобы меня ей представили.
Он перепутал Родди с лакеем и, сунув ему в руки свой бокал, устремился к
Джордану Таунсенду, чтобы тот представил его Элизабет.
Яну стоило немалых усилий сохранить безразличное выражение лица и ответить на приветствие Родди Карстерса.
Мысли Яна блуждали настолько далеко, что он не сразу вспомнил его имя.
— Как вы, Карстерс? — опомнился он наконец.
— Как и все мужчины в этом зале, потерял голову, — ответил Родди, кивая в сторону Элизабет и пристально изучая лицо Яна. Напускное безразличие не обмануло Родди, который сразу заметил недовольство в его глазах. — Честно говоря, я был настолько потрясен, что второй раз в жизни согласился прийти на выручку девице.
