Элизабет вытерла уголки глаз, в которых скопились слезы. Все ее существо разрывалось на мелкие кусочки. Она вспомнила его лицо — твердое, мужественное, которое от ленивой насмешливой улыбки становилось почти мальчишеским. Она видела его глаза — ледяные в Шотландии, сердито сверкающие… и улыбающиеся в тот день, когда он был в Хэвенхёрсте.
Но все это время в голове у нее звучал его голос, который заглушал все сомнения, его глубокий, манящий голос: «Любите меня, Элизабет».
Элизабет медленно поднялась и наконец приняла решение.
Если он невиновен, а она отменит свадьбу, Ян будет выглядеть дураком, потому что она даже не скажет ему о причине своего решения, после этого он уже никогда ее не простит.
Она потеряет его навсегда. Если же, следуя своей интуиции, она выйдет за него замуж, то, возможно, так никогда и не узнает, что стало с Робертом. Или Ян будет оправдан. Или она узнает, что стала женой убийцы.
Увидев смертельно бледное лицо подруги, Александра вскочила С места и обняла ее.
— Что случилось, Элизабет? Плохие новости? Скажи мне, пожалуйста, — у тебя такой вид, будто ты сейчас упадешь в обморок.
"
"Элизабет хотелось рассказать ей, она понимала, что нужно рассказать, но она слишком боялась, что Алекс попытается уговорить ее отменить свадьбу. Ей нелегко было принять решение, но теперь, когда она приняла его, она не была уверена в том, что сможет выдержать, если ее снова начнут уговаривать. Она решила поверить Яну, и раз так, то хотела, чтобы Алекс продолжала ему симпатизировать.
— Ничего, — еле слышно ответила она. — Хотя не совсем. Мистеру Вордсворту потребовалась более детальная информация о Роберте, а мне нелегко об этом вспоминать.
В дальнем конце церкви Александра и горничная Элизабет суетились вокруг ее шлейфа, в то время как сама невеста, раздираемая сомнениями, холодела от волнения, но продолжала убеждать себя, что это обычная предсвадебная нервозность.
Элизабет посмотрела на двери, зная, что во всем огромном соборе нет ни одного ее родственника, ни одного мужчины, который повел бы ее к алтарю.
Она увидела, как в церковь вошел Джордан Таунсенд и занял свое место, за ним проследовал Ян — высокий, темноволосый, подавляющий своей осанкой и властным видом. Ей подумалось, что у нее нет никого, кто мог бы защитить ее в случае, если он нарушит условия их сделки. Ни один суд не заставит его выполнять их, если он сам этого не захочет.
— Элизабет? — услышала она мягкий голос герцога Стэнхоупского, и он подал ей руку.
