А почему это не должно меня удивлять? — спросила Элизабет, все больше сомневаясь в том, что говорила ей Люсинда.
Ян тихо сказал:
— А что тебе вообще известно о том, что происходит в постели между мужем и женой?
— Ты… ты хочешь сказать, имеет ли это отношение к появлению детей? — сказала она, цитируя его слова в тот день, когда они заключили соглашение о помолвке.
При этих словах у него на губах появилась нежная удивленная улыбка.
— Ну, полагаю, пока ты можешь называть это и так.
— Я знаю только то, что говорила мне Люсинда.
— Ян молчал, ожидая дальнейших объяснений, и Элизабет неохотно добавила, — Она сказала, что в постели муж целует свою жену, и что в первый раз это больно, и что от этого появляются дети.
Ян разозлился на себя. Не нужно было спрашивать ее об этом до тех пор, пока он не научит ее заниматься любовью, не испытывая при этом девического стыда. Стараясь говорить как можно мягче, он сказал:
— Ты очень умная молодая женщина, любовь моя, и совсем не похожа на эту старую деву — твою бывшую дуэнью.
А теперь скажи мне честно: неужели ты веришь, что человек живет по иным законам природы, чем весь живой мир на земле?
Его пальцы снова скользнули к атласным лентам, которые придерживали рубашку, и развязали их.
Ян почувствовал, как она дрожит в его руках, и обнял ее, чтобы унять дрожь.
— Я обещаю тебе, — прошептал он, мысленно проклиная Люсинду Трокмортон-Джонс, — что ты не найдешь ничего отвратительного в том, что произойдет между нами в этой постели. — Понимая, что пребывание в неизвестности для нее еще хуже, чем сама действительность, он наклонился и задул прикроватные свечи.
Когда он стал снимать с нее рубашку, Элизабет вздрогнула от его прикосновения, и он понял, какую бурю чувств она должна сейчас испытывать. Крепче сжав руками ее плечи, он тихо сказал,
— Если бы я хоть на секунду мог представить, что для тебя все будет сюрпризом, я бы объяснил тебе это еще несколько недель назад.
Как ни странно, но то, что Ян готов был рассказать ей правду, в то время как Люсинда и все остальные тщательно скрывали ее, вызвало у Элизабет чувство благодарности и доверия к нему.
Она напряженно кивнула и подождала, пока он снимет с нее рубашку, потом нырнула в постель и зарылась в простыни, уговаривая себя не впадать в панику.
Ян не предполагал, что их первая брачная ночь начнется таким образом, и потому, раздеваясь при слабом свете единственной зажженной свечи в дальнем конце комнаты, надеялся хотя бы закончить ее так, как намеревался.
