Он оторвался от ее рта, и Элизабет забыла себя, когда он провел губами по ее шее и зарылся лицом в ее груди, а потом его губы сомкнулись вокруг ее напрягшегося соска. Она застонала, вцепилась руками ему в волосы и беспомощно изогнулась в дугу, не зная, как избавиться от этой мучительно-сладкой боли, а он продолжал гладить ее тело, опаляя своими прикосновениями ее кожу и пробуждая в ней ни с чем не сравнимые ощущения.
Он поцеловал ее плоский живот, обхватил руками бедра, и его губы скользнули ниже, к волнистому треугольнику внизу живота.
Элизабет слишком поздно догадалась, что он собирается сделать, и в панике попробовала оттолкнуть его. Он на мгновение застыл в нерешительности, потом быстро поцеловал ее туда и, поднявшись, снова припал к ее губам бесконечным опьяняющим поцелуем.
Элизабет подумала, что сейчас он ее возьмет, но поцелуй все продолжался, полный невысказанных обещаний и дикого желания. Перекатившись на бок, Ян перевернул ее вместе с собой и прижал к своим бедрам, давая ей почувствовать неистовость своего желания.
Когда он отпустил ее губы, Элизабет тяжело дышала, вцепившись в его плечи, сердце ее билось как сумасшедшее, и снова она ждала с волнением и страхом, что сейчас он возьмет ее. Ян почувствовал ее возрастающее напряжение, но несмотря на то, что терпение его было на пределе, легонько поцеловал ее в лоб и прошептал:
— Еще рано.
Элизабет с трудом открыла глаза, взглянула на него, и ее сердце забилось тяжелыми болезненными толчками: его лицо потемнело от страсти, но в глазах было столько же нежности, сколько и желания.
Ей страстно захотелось подарить ему те же чудесные ощущения, которые испытывала сама, но она не знала, как это сделать. И она сделала то единственное, о чем знала наверняка, что это ему понравится: погладила его по щеке и, глядя прямо в глаза, прошептала:
— Я люблю тебя.
Его глаза потемнели, он ничего не сказал в ответ, а только взял ее ладонь и положил к себе на грудь. Его молчание разочаровало Элизабет, но мгновение спустя она поняла, что он сделал: он прижал ее руку к своему сердцу, чтобы она почувствовала его неистовое биение и поняла, что он сейчас так же взволнован, как и она.
Она удивленно взглянула на него, и ей захотелось посмотреть на него по-настоящему: Элизабет опустила глаза к его широкой мускулистой груди, покрытой мягкими темными волосами. В бледном свете свечи его кожа блестела, как отполированная бронза, под которой чувствовались твердые, как камень, мускулы.
