Завтра ей придется встретиться с ним лицом к лицу, но это только на несколько часов…
Элизабет мгновенно проснулась, когда на рассвете дверь ее спальни с грохотом распахнулась, и в темную комнату вошел Ян.
— Ну что, ты начнешь первая или предоставишь это мне? — жестко спросил он, подходя к изголовью ее кровати.
— Что ты имеешь в виду? — дрожащим голосом спросила она.
— Я имею в виду, что либо ты начнешь первая и скажешь мне, какого черта мое общество вдруг стало тебе противно, или начну я и скажу тебе, что я чувствую, когда не знаю, где ты и почему не хочешь быть рядом со мной!
— Я оба раза посылала тебе записки.
— Твои проклятые записки оба раза приходили поздно ночью, и оба раза ты сообщала мне, что намереваешься провести ночь вдалеке от меня. Я хочу знать почему!
Он обращается с людьми, как с животными, напомнила она себе.
— Перестань кричать на меня, — сказала Элизабет, дрожа и подтягивая к себе одеяло, чтобы спрятаться от него.
Его брови угрожающе сошлись в одну линию.
— Элизабет? — спросил он, потянувшись к ней.
— Не прикасайся ко мне!-закричала она. В дверях спальни возник Бентнер.
— Что-нибудь не так, миледи? — спросило"", храбро глядя на Яна.
— Убирайся отсюда и закрой эту чертову дверь с другой стороны! — в бешенстве заорал Ян.
— Оставь ее открытой, — нервно попросила Элизабет, и отважный дворецкий в точности выполнил ее указание.
В шесть шагов Ян достиг двери и захлопнул ее с такой силой, что треснула дверная коробка, и Элизабет затрясло от ужаса. Когда он развернулся и двинулся к ней, она попыталась убежать, но запуталась в одеяле и осталась на месте.
Ян увидел этот страх в ее глазах и остановился в нескольких дюймах от кровати. Он поднял руку, она попыталась увернуться, но его рука легла ей на щеку.
— Дорогая, что это? — спросил он. От этого голоса ей захотелось зарыдать у его ног — от этого низкого бархатного голоса и красивого с резкими чертами лица, которое она обожала. Она готова была умолять его сказать ей, что все сказанное Робертом и Вордсвортом — ложь, все — одна сплошная ложь.
«От этого зависит моя жизнь, Элизабет, и твоя тоже. Не подведи», — сказал ей Роберт. Но в этот момент слабости она действительно была готова признаться Яну во всем, и пусть он потом убьет ее. Это было бы лучше, чем жить, терзаясь воспоминаниями о том, в какой лжи они жили, лучше, чем жить без него.
— Ты заболела? — спросил он, хмурясь и пристально вглядываясь в ее лицо.
Ухватившись за это объяснение, она яростно закивала.
— Да.
