Но пришел день, когда «Таймс» сообщила самую будоражащую новость за последнее время: Ян Торнтон, маркиз Кенсингтонскнй,
Я своем лондонском доме был подвергнут официальному допросу с целью выяснения его причастности к исчезновению жены.
Хотя формально лорд Торнтон и не был обвинен в исчезновении леди Элизабет и до конца расследования было решено не заключать его под стражу, ему было приказано оставаться в Лондоне до тех пор, пока не состоится закрытое заседание верховного суда, который решит, достаточно ли оснований для обвинения его в исчезновении жены и ее брата, о чем стало известно благодаря показаниям мистера
Вордсворта.
— Они не сделают этого, Ян, — сказал Джордан Таунсенд вечером следующего дня. Пройдя несколько раз из одного конца в другой, он повторил: — Они не сделают этого.
— Сделают, — безразличным голосом отозвался Ян. Он говорил совершенно спокойно, и в глазах не отразилось никакого волнения. Уже много дней назад Ян утратил интерес к расследованию. Элизабет пропала, и поскольку за этим не последовало требования выкупа и вообще ничего, у него больше не было оснований думать, что ее увезли силой.
Ян чертовски хорошо знал, что не убивал ее и не прятал в каком-нибудь укромном месте, поэтому ему оставалось сделать только один вывод: Элизабет ушла от него по собственной воле.
Полицейские власти все еще сомневались в действительном существовании мужчины, с которым якобы встречалась леди Торнтон, поскольку у садовника оказалось очень слабое зрение, и даже сам он признался, что «это могли быть не мужские руки, а ветки деревьев, которые в сумраке качались вокруг нее».
Однако
Ян не сомневался в его показаниях. Существование любовника было единственным разумным объяснением, он и сам заподозрил это, когда видел ее в последний раз.
Если бы у Элизабет были какие-то неприятности, она бы стала искать утешения в его объятиях, даже утаив причину. Но как раз он-то и пугал ее больше всего: она не хотела, чтобы он спал с ней в одной постели, она вообще не хотела, чтобы он дотрагивался до нее.
Нет, тогда он даже не думал об измене и сказал ей о своих подозрениях, не сомневаясь, что она сейчас же разубедит его и объяснит настоящую причину своего странного поведения. Она этого не сделала, и все-таки он не верил в измену.
Однако теперь Ян не просто подозревал, он был уверен, и осознание этого наполняло его такой болью, какой он не испытывал еще никогда в жизни и которая не оставляла его ни днем, ни ночью.
