Герцогиня, которая хотела, чтобы Ян немного пришел в себя после заседания суда, вдруг вспомнила, что ей необходимо навестить больную подругу. Когда они вышли от подруги, герцогиня повеяла Элизабет к следующей подруге. К тому времени, когда они наконец приехали на Брук-стрит, уже почти стемнело, и Элизабет вконец изнервничалась. Когда она вошла в дом, дворецкий окинул ее таким взглядом, словно она не стоила даже его презрения.
Ян, видимо, был уже дома, и слуги знали о ее показаниях в палате лордов.
— Где мой муж, Долтон? — спросила она у дворецкого.
— В кабинете, — сказал Долтон, отходя в сторону. Взгляд Элизабет упал на чемоданы, стоящие в холле. По лестнице спускались еще несколько слуг с чемоданами. Сердце ее дико застучало, и она почти бегом бросилась по коридору к кабинету Яна. Сделав несколько шагов, она остановилась, чтобы собраться с мыслями, прежде чем он обернется и увидит ее. С бокалом виски в руке Ян стоял у камина и смотрел на огонь.
Сейчас он был в одной рубашке с закатанными рукавами, и Элизабет с раскаянием подумала, что сейчас он выглядит еще более исхудавшим, чем в парламенте. Не зная, с чего начать, она задала самый простой, но зато самый своевременный вопрос:
— Ты… ты куда-то уезжаешь?
Элизабет заметила, как при звуках ее голоса плечи его напряглись, а когда он повернулся и посмотрел на нее, она почти физически ощутила, каких усилий ему стоит держать себя в руках.
— Уезжаете вы, — спокойно ответил Ян.
Элизабет протестующе покачала головой и пошла к нему по ковру. Насколько же труднее объяснить все ему одному, чем стоять перед всеми этими лордами.
— Я бы не стал этого делать на вашем месте, — мягко предупредил он."
"— Ч-что делать? — дрожащим голосом спросила Элизабет.
— Приближаться ко мне.
Она остановилась, услышав в его голосе угрозу и отказываясь этому верить, глаза ее вопросительно вглядывались в его будто высеченные из гранита черты.
— Ян, — начала Элизабет, — протягивая к нему руку в безмолвном призыве. Он ответил ей презрительным взглядом, и она опустила руку. — Я понимаю, — начала она снова, дрожа от волнения и не зная, чем умерить его гнев, — что ты должен презирать меня за то, что я сделала.
— Вы правы.
— Но я готова на все, абсолютно на все, чтобы загладить свой поступок.
