Лорд Ховард добродушно улыбнулся и объяснил:
— В Лондоне, — он сделал ударение на этом слове, — Черайз образцовая хозяйка. Но приемы, которые она устраивает в своем загородном поместье… как бы это сказать… эти приемы уже не так регламентированы и строги, как следовало бы. — Он остановился, чтобы подозвать слугу с серебряным подносом, уставленным бокалами с шампанским. Он вручил Элизабет бокал и продолжил: — Я ни в коем случае не хочу сказать, что присутствие на этом вечере может погубить вашу репутацию. В конце концов здесь находимся и мы с Эверли, — улыбнулся он, — а это свидетельствует о том, что представители из высшей прослойки общества здесь все-таки есть.
— В отличие от некоторых других гостей, которых не приняли бы ни в одной приличной гостиной Лондона! — презрительно вставил лорд Эверли, кивнув в сторону Яна Торнтона.
Снедаемая беспокойством и любопытством, Элизабет не выдержала и с безразличным видом поинтересовалась:
— Вы говорите о мистере Торнтоне?
— Как ни о ком другом.
Она сделала глоток шампанского и теперь уже с полным правом могла посмотреть на высокого загорелого мужчину, который занимал все ее мысли с тех пор, как она поговорила с ним один-единственный раз.
На ее взгляд, он был одет исключительно элегантно и сдержанно: темно-вишневый фрак подчеркивал широкие плечи и длинные стройные ноги и сидел на нем как влитой, выдавая руку лучшего лондонского портного, белоснежный шейный платок был завязан с редким изяществом, волосы красиво пострижены и уложены. Даже в расслабленной позе, которую он занимал, было видно, что у него сильное стройное тело греческого дискобола, в то время как лицо его было отмечено печатью холодной надменности светского льва.
— Э-э… неужели он так ужасен? — спросила она, оторвав наконец взгляд от чеканного профиля.
Она находилась под таким сильным впечатлением от его элегантной фигуры, что язвительный ответ лорда Эверли не сразу дошел до ее сознания:
— Не то слово! Этот человек известен как заядлый картежник,
Пират, отъявленный мерзавец и даже хуже!
— Я… я просто не могу поверить всему этому, — сказала Элизабет, слишком огорченная и разочарованная, чтобы промолчать.
Лорд Ховард бросил на Эверли предупреждающий взгляд, затем улыбнулся и попытался успокоить Элизабет, неверно истолковав ее волнение.
— Не обращайте внимания на Эверли, миледи. Он просто вне себя от того, что две недели назад во время игры на светском приеме Торнтон облегчил его кошелек на десять тысяч фунтов.
