— Да потому что я не могла разбудить… Сделав глоток, Элизабет с удивлением обнаружила, что шоколад совершенно ледяной.
— Сколько времени? — медленно спросила она, начиная подозревать неладное.
— Уже почти одиннадцать.
— Одиннадцать! Ведь я же сказала тебе разбудить меня в восемь! Как ты могла так меня подвести?
Девушка начала лихорадочно искать выход из создавшегося положения. Если быстро одеться, может быть, еще удастся догнать остальных. Или…
— Я пыталась вас разбудить, — воскликнула Берта, обиженная резким тоном Элизабет, — но вы не хотели просыпаться.
— Я всегда не хочу просыпаться, Берта, ты знаешь это!
— Но сегодня вы вели себя хуже, чем обычно. Вы говорили, что у вас болит голова.
— Я всегда говорю что-нибудь подобное. Когда я сплю, то не отвечаю за свои слова. Я могу сказать тебе что угодно, лишь бы выторговать еще несколько минут. Я всегда так себя веду, и тем не менее ты как-то умудряешься меня разбудить!
— Но вы говорили, — продолжала оправдываться Берта, нервно теребя свой фартук, — что, поскольку ночью лил дождь, Прогулку в деревню наверняка отменят, поэтому нет никакого смысла вставать в такую рань.
— Ради Бога, Берта! — закричала Элизабет, откидывая простыни и вскакивая с кровати с такой энергией, какой еще ни разу не проявляла после столь короткого периода бодрствования."
"— Как-то раз я сказала тебе, что умираю от дифтерии, только бы ты оставила меня в покое, и это ничуть на тебя не подействовало!
— В тот раз, — сказала Берта, позвонив, чтобы принесли горячую воду для мытья, — вы не были так бледны, и лоб у вас не был таким горячим.
И в тот раз вы не свалились в кровать, словно вас ноги не держат, в половине первого ночи, когда бал был еще в самом разгаре!
Раскаиваясь в своей резкости, Элизабет села на кровать и извинилась.
— Ты не виновата, что я сплю, как медведь во время зимней спячки. К тому же, если они действительно не поехали в деревню, не важно, что я проспала.
Она попыталась было приспособиться к мысли, что ей придется провести весь день в одном доме с человеком, от взгляда которого, брошенного вскользь через комнату, полную людей, у нее начинало колотиться сердце, как вдруг услышала голос Берты:
— Да нет, они поехали в деревню.
Дождя-то, собственно, и не было — так, один шум.
На мгновение закрыв глаза, Элизабет издала глубокий вздох. Уже одиннадцать, и это значит, что Ян начал свое бесполезное ожидание в домике лесника.
— Очень хорошо, тогда я тоже поеду в деревню и перехвачу их где-нибудь по дороге.
