Блатные псы

Тюрьма – это не сахар, тюрьма – это соль на рану. А рана везде может случиться. Это ты сейчас можешь сидеть, а завтра сидеть будет больно… Если даже ты Татарина с его подругой не убивал, все равно за соучастие сядешь. Вместе со своим дружком. На строгую зону пойдешь, там с тебя стружку быстро снимут, – пригрозил Одинцов.

– Ты кто такой? – Маков смотрел на него как на дьявола, который пришел за его душой.

– Да, майор полиции, начальник уголовного розыска.

– Э-э… Что за беспредел?

– А ты не знал, кто я такой?

– Нет… Но теперь знаю!

– Жалобу писать будешь?

– Могу и написать.

– Правильно, Костя, так и надо. Выкручиваться надо, выпутываться, а иначе тюрьма… Только я сейчас не начальник, я сейчас такой же арестант. Просто меня из одной камеры в другую перевели. Если ты на меня нажалуешься, это минус в твой арестантский статус. Я сейчас не мент, я сейчас твой сокамерник. Если ты меня сдашь, значит, ты, Костя, гнилой стукач…

– Че ты меня лечишь? Какой ты арестант?

– Кто Прошника убил?

– Какого Прошника? А-а, ну да, ваш старлей спрашивал! Так ты тот самый майор, которого подставили? – Казалось, Маков сейчас рассмеется в лицо.

– Кто меня подставил?

– А кто тебя подставил? Это ваш старлей говорит, что подставили, но я-то вижу, что ты реально чокнутый майор! – Маков потер ладонью отбитый затылок.

– Ты бы за словами следил, Костя. Мы с тобой в одной лодке. – Одинцов с угрожающим видом поднялся с койки. – Нам вдвоем тесно, нужно решать, кому дальше плыть, а кому на дно… Жаловаться ты на меня не можешь, но можешь меня убить.

– Убить? А потом на пожизненное? Спасибо, не надо! – растерянно мотнув головой, сбивчиво проговорил Маков.

– А ты сначала убей!

– Ну да, потом тут меня на «ливер» пустят…

– Это все отговорки, Костя. Это все голимые отговорки… А я могу тебя убить. Мне, Костя, по-любому вышка! Два трупа на мне… Это вы хорошо придумали, за два трупа больше дают, да? Крепко вы меня к сто пятой статье привязали!

– Кто – мы?.

– И против меня не работал?

Одинцов пристально смотрел на Макова. Не узнал его арестант, но это еще ни о чем не говорило. Возможно, Максима вели одни люди, а Прошника исполнили другие…

– А кто меня подставил?

– А я знаю! Никиткин меня подставил. Знаешь, кто такой Никиткин?

– Нет! – чересчур поспешно ответил Маков.

– Врешь. Вижу, что врешь.