Блатные псы

Но Гударева мы допросить не успели. Убили Гударева…

– Возможно, Маков знает, кто такой Семен и как на него выйти. Знает, но говорить не хочет. Но теперь Гударева нет, и Маков понимает, почему с ним так поступили, поэтому будет цепляться за жизнь всеми своими присосками. А мы можем предложить ему массу вариантов – вплоть до программы защиты свидетелей. Если он сдаст нам Семена, мы выйдем на тебя. И тогда, сам понимаешь, что с тобой будет.

– Не будет. Не выйдут на меня. Потому что я не знаю, кто такой Семен.

– Как знаешь, я тебя предупредил.

– А не надо меня предупреждать, – жестоко сощурился Леонид. – За меня горой стоять надо. И если вдруг какие-то проблемы, ты сам должен меня на разговор вызывать, а не ждать, когда я тебя кликну. Ты меня понимаешь?

– Понимаю. И я на твоей стороне… Но всему есть предел… Зачем ты Одинцова подставил?

– У тебя есть доказательства?

– Доказательства нужны для суда, а я тебя судить не собираюсь. Мне просто нужно знать, зачем ты подставил Одинцова.

– Не подставлял я его.

– И все-таки, зачем?

– Какой ты настырный!

– Ты наглый… Но не такой наглый, как твой Одинцов. И не такой опасный… На тебя есть компромат. Тебя можно похоронить морально, а его – только физически, – усмехнулся Никиткин.

– Теперь понятно, – волком глянул на него Саньков.

Нет, шакалом глянул. Волк не побоится напасть на более сильного противника, сойтись с ним в смертельной схватке, порвать его, уничтожить, а шакал может воевать только с беззащитными животными. И еще шакалы питаются объедками с царского стола, но при этом изображают из себя благородных зверей…

– Не надо хоронить Одинцова физически, это уже слишком.

– А двадцать лет строгого режима?

– Он сильный, он переживет…

– Значит, говоришь, он какого-то там Макова допрашивал? – в раздумье спросил Никиткин.

– Допрашивал, – уныло кивнул Саньков.

– А он имел на это право?

– Тогда почему он это право получил? У заключенного не должно быть никаких прав. Он до сих пор у вас в изоляторе?

– Ему предъявили обвинение?

– Да, сегодня был следователь…

– Значит, ему пора в СИЗО.

– Ну, в списки уже включили…

– Списки оставь себе, а его давай в СИЗО.

– Это требование? – слабо возмутился Саньков.

– Нет, это рекомендация. Категорическая рекомендация, – нагло усмехнулся Леонид, глядя полковнику в глаза.

– Как ты заметил, Игорь Яковлевич, я тебя особо не напрягаю. Папочка на тебя у меня есть, но я ее не открываю. А могу! Давай не будем обострять наши отношения.