Блатные псы

Я сказал тебе, что нужно сделать с Одинцовым, и ты это сделаешь…

– Ну, если так нужно. – Саньков снова отстучал барабанную дробь по столу. На этот раз его пальцы выдали четкий, равномерно-дробный звук.

– Нужно… И постарайся отправить его к Лукомору.

– Что? – встрепенулся полковник.

Никиткин скривил губы в презрительной ухмылке, вытер салфеткой руки и поднялся.

– Если вдруг какие-то проблемы, Игорь Яковлевич, звони. Держи меня в курсе… Ты же не хочешь пойти на дно вместе со мной?

Не дожидаясь ответа на вопрос, он повернулся к Санькову спиной и в сопровождении начальника охраны вышел из зала.

Остальная охрана ждала его в холле.

Из ресторана можно было выйти на улицу, прямо на Садовое кольцо, но был еще другой ход, который вел во внутренний двор, правом доступа в который пользовались только VIP-клиенты. Там и стояли машины – три одинаковых «Гелендвагена». Даже начальник охраны не знал, какой из них выберет сейчас Леонид. И гипотетический киллер, понятное дело, тоже не в курсе…

А киллер, возможно, где-то рядом… Лукомор не полноценный вор, но это не мешает ему держать связь с криминальным миром.

И его финансовую базу, как это ни жаль, разрушить не удалось. Он все понимает и знает, кому обязан своими невзгодами, поэтому сбрасывать его со счетов никак нельзя…

Леонид выбрал средний джип, сел на заднее сиденье.

– В Бочаров? – угодливо спросил Чернышев.

– Ну, если по плану, то счастливого пути, босс!

Никиткин откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и вдруг подумал о Семене. Надо решать, что делать с Нестроевым.

Возможно, его пора выводить из игры – раз и навсегда…

Теплое дуновение весны расчистило небо, солнце яркое, веселое, только вот на душе тоскливо.

– Как же так, Макс? – Гладышев бросил в стакан с кипятком заварку, несколько кусков сахара.

Он в изоляторе большой начальник, крутит здесь, вертит. И Максим сейчас в полной от него зависимости, потому как не своим ходом к нему прибыл, а по этапу.

Приняли его, оформили и сразу отвели к начальнику оперчасти на разговор.

– Дорогу одному перешел… Он считает себя человеком.

И большим.

– Ну, он тоже большим человеком себя считает… Но не Лукомор… Я тебе, Саша, больше скажу, мы теперь с Лукомором товарищи по несчастью. Его подставили под УБОП, меня – под статью.

Нельзя сказать, что с Гладышевым его связывали тесные дружеские отношения, так, пересекались по службе, по общим делам. Но Гладышев также мог попасть за решетку – за злоупотребление, например, превышение. И подставить его могли.