Блатные псы

Он с осторожностью, но торопливо подошел к забору, через щель между досками заглянул во двор. Собака сначала почувствовала его, а потом увидела.

Это была немецкая овчарка, посаженная на цепь. Она лаяла, пытаясь наброситься на Гришу, но цепь не позволяла ей дотянуться до него. Пес был опасен в ограниченном пространстве перед домом. Опасен своими острыми зубами. Но была еще и другая опасность – на лай мог выйти человек, возможно, с ружьем.

Кустарев мог бы выждать время, чтобы проверить свою догадку, но ему нужно было спешить.

Если Каштановой в доме не будет, он вернется в машину и отправится за «Фордом», возможно, еще успеет нагнать его. Если тело Каштановой в машине, то ее повезут в лес, и можно предположить, по какой дороге она отправляется в последний путь. В крайнем случае, можно узнать номер ее мобильного телефона, выйти на нее через сотовый сигнал…

Но слишком большой оставалась вероятность, что Иван со своим спутником исчезнет бесследно, и это заставляло Гришу нервничать, торопиться. И злиться на себя за глупое решение, которое он принял.

Надо было сразу ехать за «Фордом».

Но раз уж он принял такое решение, нужно подбираться к дому, невзирая на опасность.

Овчарка с лая перешла на рев, когда Кустарев перемахнул через забор, но цепь удержала ее, не позволила напасть на безоружного. Из дома никто не выходил, еще один плюс.

Дом небольшой, одноэтажный, примерно десять на десять метров. Фундамент низкий, и Гриша мог бы заглянуть в окна с высоты своего роста, но обзор затруднял белый тюль на окнах, не проницаемый для взгляда, поэтому Каштанову он скорее услышал, чем увидел.

Сначала его внимание привлек стук – как будто кто-то бил ногами по полу, затем послышалось сдавленное мычание. Только тогда он смог разглядеть очертания ее тела. Женщина лежала на полу между столом и кроватью. Она была связана по рукам, но это не мешало ей бить ногами по гулкому деревянному полу.

Ее связали, заткнули рот, а это уже истязание и незаконное лишение свободы.

Гриша вернулся в машину, сел и зажмурил глаза.

Рана у него, конечно, несерьезная, опасности не представляет, но все-таки не в его состоянии прыгать через заборы. Кажется, швы разошлись, больно.

Юля все поняла и завела двигатель, собираясь везти его в больницу.

– Оставайся на месте! – потребовал он, но Юля больше не собиралась его слушаться.

Гриша открыл дверь, чтобы на ходу выпрыгнуть из машины.

– Точно, псих! – В голосе девушки слышалось и возмущение, и восхищение одновременно.