Блатные псы

Пока братва жует сопли, он уложит всех…

Он готовился к схватке с Капитаном или с кем-то другим, но лопоухий неожиданно ударил сам. Подался назад, выдержал короткую паузу и резко шагнул вперед, боднув Марка лбом в переносицу. Удар страшной сокрушительной силы сбил его с ног, но падал он не на пол, а куда-то в бездну. Падал, не чувствуя в себе сил подняться…

Машина идет по трассе легко, шустро, впереди простор – хоть сто километров пройдет, хоть двести, были бы деньги. На бензин. Не будет денег, мотор заглохнет, и машина остановится.

Так и в жизни. Каждый шаг по тюремному продолу обходился Лукомору в конкретную сумму. Он закрепил свой статус «смотрящего», договорился с «кумом» и поэтому мог чувствовать себя в неволе как рыба в воде. Но за все эти удовольствия приходилось платить, причем из собственного кармана. И этот переход из одной камеры в другую влетел ему в копеечку. Но игра стоила свеч…

Мышь уже в ловушке. Здоровая такая мышь, мощная, накачанная. Но беспомощная. Морально подавленная. Братва должна вынести решение, от которого зависела его дальнейшая судьба.

И пощадить его могли, и «на перо» поставить. Братва будет думать, а Лукомор – решать. И Сколков это понимал. На Лукомора он смотрел, как Хома на Вия, которого окружали упыри и вурдалаки.

Лукомор зашел в камеру, дождался, когда за ним закроется дверь, неторопливо подошел к столу, сел и нащупал взглядом Сколкова, который сидел на краю шконки в позе отличницы-гимназистки. Братва уже обломала ему рога, нет у него желания бодаться.

– Значит, ментом, говоришь, был? – нехотя обронил Лукомор.

– Был! – с особым упором на прошедшее время отозвался Марк.

Страшно ему. Мощный он мужик, но даже с сокамерниками не мог справиться. А с Лукомором еще его «быки». Зацеп и Жадный смотрятся внушительно… Одинцова они особо не напугали, а Марк весь на измене.

– Так это, надоело, – пробормотал Сколков.

– Ну, все эти движения. Нормальных людей принимать приходилось, а оно мне надо!

– А чего тогда подписался под эти движения? – презрительно скривился Лукомор.

Не любил он людей, которые так просто открещиваются от своего прошлого, даже от позорного. Тем более знал он, кого вяжут и принимают омоновцы. Есть среди арестантов нормальные люди, но сколько среди них отморозков и просто выродков. Торчки, готовые мать родную убить за дозу, педофилы и насильники, маньяки и потрошители, да и среди честной братии попадаются откровенные ублюдки… Кто-то же должен этот генетический мусор паковать.