Ближний Круг

Меня колокольчиком также снабдили, но я к нему не притрагивался. Со своими потребностями управлялся сам, а если вдруг возникала надобность кого-то позвать, предпочитал просто перемещаться по дому.

Сейчас направился к Наде — рассудив, что в выборе одежды для меня сестра наверняка принимала участие и должна знать, что к чему. Но в коридоре наткнулся на Китти.

Та, увидев меня, ахнула. Прошептала:

— Ваше сиятельство… — и начала краснеть.

Я проследил за её взглядом и запоздало сообразил, что рубашку не застегнул. Между распахнувшимися полами видны моя грудь и живот.

Тело сейчас, по прошествии месяца, я привёл в порядок. Мышцы пресса проступали отчётливо.

— Тут не хватает пуговиц. — Я показал Китти манжету. — И рукава слишком длинные. Это точно моя одежда?

— Чего изволите… — пожирая меня глазами, невпопад пробормотала Китти.

Я запахнул рубашку и повторил вопрос.

После того, как обнажённое тело прикрыла ткань, девушка пришла в себя. Посмотрела недоверчиво, потом прыснула.

— Дак, ваше сиятельство! Это ведь нарочно такие рукава.

Под запонки… Идёмте, покажу, — и устремилась к моей комнате.

В отдельной коробочке, которую я поначалу не заметил, лежали, оказывается, две крупных пуговицы из чернёного серебра, с изображением герба Барятинских.

— Это Нина Романовна принесла, — сказала Китти. Погрустнела. — Батюшки вашего покойного, Александра Григорьевича.

Ну, если батюшки — придётся надевать. Это, видимо, семейная традиция.

— Дайте ручку, ваше сиятельство, — Китти цепко ухватила меня за руку.

Ловко отвернула манжеты, продела запонку в петли. Застёгивая, подняла на меня взгляд. Снова начала краснеть.

Когда потянулась к пуговицам на рубашке, я взял её за руки и отвёл их в стороны. Отступил назад.

— Спасибо. Дальше я сам.

— Ах, Константин Алексаныч! — Китти умоляюще посмотрела на меня. — Дозвольте хоть поглядеть!

— Я — не экспонат в музее, Китти.

Обижать девушку не хотелось, но позволить ей остаться означало сделать шаг навстречу. И что будет дальше? Она подкараулит меня, когда буду выходить из душа? Или сразу заберётся в мою постель?

То есть, не то чтобы я был категорически против такого расклада.

Скорее, наоборот — молодое тело Кости всеми своими органами голосовало «за». Особенно в моменты, когда пышный бюст Китти оказывался прямо перед глазами… И мне стоило немалого труда сдерживать юношеские порывы.

— Иди. Спасибо, — я, делая вид, что не слышу печальных вздохов, взял Китти за локоть и выставил за дверь.

С бабочкой управился сам.