Ближний Круг

Мне кивнул:

— Рад, что мы прояснили этот вопрос, Капитан. Так вот. Мой внук, Костя, обладал крайне слабым духом. Проблема в этом — а вовсе не в том, что иссякает магический дар. Даром управляет дух! А каждое новое поколение белых магов духом слабее предыдущего. Когда с Костей случилось то, что случилось, я усмотрел в этом возможность…

Нина осуждающе покачала головой, но ничего не сказала. Дед её движения не заметил, он взглядом буквально вцепился в меня.

— … возможность хотя бы отчасти восстановить баланс.

Я призвал дух невероятной мощи. Дух, который всю жизнь боролся против той же силы, которой противопоставлен сейчас наш род. Я надеялся, что ваш дух, Капитан Чейн, сумеет пробудить магию, дремлющую в теле Кости. И тогда наш род сумел бы представить вас ко двору на грядущей церемонии. Там вы сошлись бы в битве с отпрыском одного из родов чёрных магов — я полагаю, в этом году будет выставлен Жорж Юсупов, — и, учитывая ваш опыт, победили бы его.

— И, таким образом, я бы вошёл в ближний круг? — уточнил я.

Вот так вот запросто взять и оказаться в одном шаге от трона императора?..

У меня дёрнулась рука. Я бы не назвал себя патриотом своего мира. Всё, что говорил этот разъярённый старик, было правдой. И всё-таки сдержаться было трудно.

— А теперь — как я могу представить ко двору такое чучело?! — рявкнул дед.

Его, похоже, перекрыло полностью. Стены кабинета заходили ходуном.

Со стены сорвалась и упала на пол картина, изображающая морской берег, под потолком зазвенели хрустальные подвески люстры.

Оконное стекло лопнуло, на столе вдруг налился белым светом и начал вращаться с бешеной скоростью каменный шар — издали я принял его за глобус, потом разглядел, что поверхность шара гладкая, без рисунка. Со стола взлетела тяжёлая пепельница. В полёте её охватило пламя, пепельница промелькнула, как комета, и буквально взорвалась. По полу разлетелись горячие осколки.

— Дядюшка, твоя жемчужина опять потемнеет, — грустно глядя на осколки, произнесла Нина что-то совершенно мне непонятное; она смотрела на разъярённого старика без страха — скорее, с тревогой.

 — Тебе нельзя так волноваться! Доктор уже не раз это говорил.

Нина встала, повела рукой. Хрустальный звон подвесок прекратился — будто выключили. Шар на столе перестал вращаться. Осколки оконного стекла собрались воедино и заняли своё место в раме.

Нина повернулся к разбитой пепельнице, но дед досадливо махнул рукой:

— Оставь. Мне эта вещица никогда не нравилась.