Забвение — естественный защитный механизм, милосердие, дарованное нам природой, которое мы неспособны оценить по достоинству, пока дышим.
Смерть приносит нам полное забвение, и с этой точки зрения она, разумеется, милосердна. Это разумно: только уничтожив минувшее здание, ты можешь заложить фундамент нового. Только оставив прошлое, ты шагнёшь к будущему.
Правда, есть вещи, которые мы не готовы или не способны оставить. И иногда эти вещи оказываются сильнее всего, в том числе Её Самой.
Забвение — естественный защитный механизм.
Оно охраняет человеческий разум, который, в отличие от разума гениев, именуемых в просторечии ангелами или демонами, совершенно не готов к постоянным трансформациям. Для духов вроде моего любимого друга перемены природны и веселы. Старик или ребёнок, мужчина или женщина, зверь или рыба — для существа, не имеющего постоянной формы, это всё не имеет решающего значения."
"Люди иные. Они полагают свою форму и суть, стать и природу неизменной величиной, константой, на которую они опираются.
В этом смысле воспоминания о многочисленных рождениях и смертях, о разных телах и формах могут поставить человека на грань безумия. И позволить перешагнуть через эту грань.
Я, например, прямо сейчас совершенно точно безумен.
Сейчас я помню, как был и мужчиной, и женщиной, и оливковым деревом, и водным змеем, и соколом, и лисой. Я помню, как рождался и умирал. Личности и сущности, которыми я успел побывать, сражаются внутри меня за право первенства, и мне сложнее всего понять, где начинается память одного и кончается другого.
Здесь, сейчас, на гребне этого моря, которое готово меня поглотить, я отчётливо понимаю, почему людям не позволено помнить свои прошлые жизни. Вес этих тысячелетий и превращений пригибает меня к земле, сводит с ума, выжигает изнутри. Разум, не предназначенный для превращений, разум человека не может этого вынести.
Однако, также здесь и сейчас я отчётливо понимаю, что не променял бы этот опыт ни на что другое.
Ни безумие, ни смерть не кажутся мне слишком высокой ценой за это знание.
Людям не позволено помнить свои прошлые жизни. Это одновременно милосердие и жестокость, потому что незнание порождает в нас страх смерти, страх неведомого, который, с одной стороны, медленно убивает нас, а с другой — побуждает жить каждую жизнь, как будто она последняя.
Так и нужно. Человек должен жить каждую жизнь, как последнюю. Иначе в ней нет никакого смысла.
Но я — другое дело.
