Запомни, Лиза, я не сомневаюсь, что ты хорошая мать для моего сына, как и не позволю своим родным думать иначе. Постепенно мы выстроим нашу жизнь так, чтобы всем было удобно. Главное – пережить завтрашнее испытание. Мы сделаем это вместе, – проговорил он тихо и притянул меня к себе, завершая свою речь легким поцелуем.
Сначала я сжалась в его объятиях, а потом приоткрыла губы и позволила языку Черкасова скользнуть в свой рот. По телу тут же побежали огненные дорожки, дыхание перестало существовать в принципе, а руками я схватилась за его плечи, потому что поцелуй всё углублялся и становился жарче, напористее, сильнее, пока я совершенно не потеряла голову.
Руки Черкасова начали шустро стягивать с меня одежду, и тут я опомнилась, вспомнив о данном себе обещании, разорвала сладостный, тягучий поцелуй и ошалелыми глазами уставилась на Черкасова. Его взгляд горел, решимость в нем уничтожала сопротивление и все мои намерения держаться от него подальше, не поддаваясь на соблазн.
– Нет, – покачала я головой и прошептала тихо: – Это только всё испортит. Все поймут, что случилось между нами, а мне будет стыдно смотреть в глаза твоим родным, к тому же мне надо… надо собраться с мыслями перед тем, что предстоит утром, – умоляющим голосом просила я Черкасова остановиться, а он лишь шумно дышал и, кажется, пытался понять, что я ему говорю.
– Дело только в этом? – наконец выдохнул он, обхватывая мой подбородок и не позволяя прятать взгляд. – Ты же понимаешь, что это неизбежно? Я собираюсь ухаживать за тобой, Лиза, и на этот раз не будет необдуманных решений, недоразумений и пряток.
Я готов к важному шагу в своей жизни. А ты готова? – не давая мне сказать и слова, он обхватил лицо руками и продолжал проникновенно убеждать: – Если да, я согласен подождать…
– Гриша… – пыталась я ответить хоть что-то, пыталась понять, что нужно говорить, но смысл его слов ускользал, все мои желания, спрятанные так давно и надолго, вырвались на свободу и сейчас меня порабощали.
– Я замужем, за стеной ребенок, рядом твои родные, – бормотала я между поцелуями, а Черкасов занимался тем, что избавлял меня от одежды.
– Лиза, перестань… – упрашивал он меня, подталкивая к постели.
– Это всё испортит, запутает, – уговаривала я его, а может, саму себя, но он не слушал. Он чувствовал и впитывал мои эмоции. Язык говорил одно, а тело транслировало совсем другое. Гриша уловил сигнал, который я не сумела скрыть.
