Увидев его злой взгляд, попыталась встать и уйти, но ноги меня ожидаемо не держали, и, вставая, я опрокинула пару кружек пива, причем не только на Смолина. А может, и не пару… Суматоха, моё глупое хихиканье и Смолинское: «Вера Павловна, я провожу вас. Вам достаточно». Ну или что-то вроде того.
Кажется, в лифте я висела на его шее и глубоко дышала по его просьбе. Последний отрывок: я долго рылась в сумке в поисках карты от номера, а Смолин ждал, прислонившись к стене и придерживая меня за плечо. А дальше… дальше провал.
Стыдоба, нет слов.
Заглянула под одеяло. ЧТО-О?! Я лежала в трусах и лифчике. И то, и другое почти прозрачное и кружевное — мой прекрасный персиковый комплект. Громкий стон вырвался из моей груди. Боже! Ну за что мне всё это? Как теперь жить со стыдом, муками совести и дикой головной болью одновременно? Нет! Лучше умереть. Раз в жизни напиться по-человечески и то не могу! Ну хорошо, не раз, а два, учитывая свадьбу Светки… И самое главное, что по закону подлости оба раза рядом был Смолин.
Вылезла из кровати и по стеночке пошла в душ. Через пятнадцать минут, чуть-чуть отмокнув, выползла. Самочувствие все ещё было паршивым, голова трещала, глаза слезились. Стук в дверь раздался, когда я натягивала банный халат на влажное тело. Кого там ещё принесло? Надеюсь, это не коллеги явились за материальной компенсацией нанесенного им вчера ущерба.
— Да? — пропищала я, дойдя до двери и по-прежнему передвигаясь по стеночке.
— Вера, это я.
Смолин! Мамочки… Что делать-то?
— Вы что-то хотели, Олег Павлович?
Я не могла ему открыть! Ни сейчас, ни через час.
Шлейф перегара наверняка будет тянуться за мной не меньше недели.
— Да, войти, — прозвучало сдержанно.
— Зачем? — уже с истерическими нотками спросила я.
— Вера, открой немедленно! — Через пару секунд гробовой тишины я услышала, что сдержанность в его голосе исчезла, уступив место гневу.
Мне показалось или он правда злился?
— У меня всё хорошо, Олег Павлович! — Решила, что не сдамся. Тишина продлилась ещё несколько секунд.
— Вера, открой, пожалуйста. — Голос смягчился. — Не провоцируй меня.
Божечки, что делать? Я не готова говорить про вчерашнее. Да я даже не одета!
— Олег Павлович, давайте встретимся чуть позже, в баре. Я спущусь буквально через двадцать минут.
— Вера, тебе не кажется странным разговаривать через дверь? — вкрадчиво прозвучал голос тирана.
— Нет. Дело в том, что я… Я не одета! — кажется, я исчерпала все возможные аргументы.
