И когда все наконец-то начали расходиться, тоже попыталась уйти, но Градов, степень опьянения которого уже давно перевалила за отметку «как свинья», попросил ещё посидеть. Скрепя сердце, согласилась на полчасика. В этот момент к нам подошёл Смолин, и у меня появилась отличная возможность уйти вместе с ним, но я просто-напросто испугалась. Моя явно нездоровая психика ещё от танца не отошла, и перспектива остаться с ним наедине в машине нервировала меня до чёртиков. Я понимала, что вела себя по-идиотски, что у женщины моего возраста повадки шестнадцатилетней девственницы смотрятся странно, но ничего не могла с этим поделать.
Отказалась от помощи Смолина и осталась с Градовым. Ещё около часа продолжалась эта пьянка, давно переставшая быть просто посиделками на день рождения. И, конечно, теперь я понимала, почему Сергей не хотел, чтобы приходил Ветров. Он же их всех споил, а сам подбил клинья к какой-то блондинке у бара и отчалил вместе с ней в неизвестном направлении.
Когда удалось уговорить Градова поехать домой, был уже первый час ночи.
Засунув его в быстро подъехавшее такси, я назвала водителю свой адрес. Пока ехали, Серёжа уснул, и когда машина остановилась около моего дома, стало ясно, что оставлять его одного в таком состоянии нельзя, мало ли что может случиться. Пришлось доставать его из такси с помощью водителя и затаскивать к себе домой. На этой неделе мама была у дяди Бори, так что, затолкав эту пьянь в квартиру и дотащив до дивана, я посчитала свой долг выполненным.
Сама же, рухнув на мамину кровать, через пару секунд провалилась в сон.
На работу утром встала как обычно, но вот поднять с дивана Градова не смогла. Рассудив, что сегодня вторник, и Смолина до десяти всё равно не будет, решила не оставлять этого пьянчужку одного у себя дома. Не дай бог, мама забежит за чем-нибудь. Растолкать Сергея удалось только в восемь, затем я отпаивала его на кухне кофе, и ещё полчаса он провел в ванной. Чувства стыда за содеянное Градов явно не испытывал.
Он невинно улыбался и лез обниматься со словами:
— Верочка, спасительница моя, прости меня, пожалуйста!
В итоге, когда моё терпение было уже на исходе, мы наконец-то вышли.
И вот теперь я пожинала плоды своей человечности, мягкосердечности и глупости, в шоке застыв в коридоре, не доходя несколько шагов до Смолина. Он стоял, широко расставив ноги. Рукава рубашки закатаны, руки скрещены на груди, во взгляде бешенство.
