Зато увидела, как желваки заиграли на его скулах, и услышала, как заскрежетали зубы.
— Но будьте добры, Олег Павлович, — я яростно посмотрела на него и даже на цыпочки встала от злости, тыча ему в грудь пальцем, — не лезьте в мою личную жизнь, пожалуйста!
Убийственным, как мне кажется, взглядом я пыталась донести до него всю серьёзность моей просьбы, а он перехватил мою руку и положил раскрытую ладонь к себе на грудь, прижав её своей рукой.
— Дорогая моя Вера Павловна, — заговорил он снова тихо, с применением обычного гипноза, при этом его большой палец поглаживал тыльную сторону моей ладони, — учтите, что пока вы работаете на этой позиции, ваша личная жизнь напрямую касается меня.
Тем более я теперь вижу, что она негативно отражается на вашей работе. — На секунду замолчал, а потом добавил: — Так что про ваши оргии с Градовым по вторникам, да и другим дням придётся забыть. А уж если вам так не хватает мужского внимания, можете обратиться ко мне, в этом случае работа точно страдать не будет.
Думаю, что глаза у меня сделались, как у того Коршуновского лемура. Он мне что, сейчас предложил спать с ним без отрыва от производства? Видимо, я тоже вчера перепила и все ещё не протрезвела… Выдернула свою руку и отступила на несколько шагов. Ну всё, получи фашист гранату!
— Думаю, Олег Павлович, что смогу обойтись без вашей помощи. Тем более, что в вашем возрасте такие перегрузки на рабочем месте вредны! А с учетом вашего и так немаленького гарема, вы рискуете умереть от инфаркта со спущенными штанами!
Я развернулась и, вылетев из приёмной, помчалась в туалет.
Там прижала руки к горящим щекам и посмотрела на себя в зеркало. Ну просто улёт, докатилась, радость моя! Меня разобрал нервный смех, и я не стала сдерживать его. Отсмеявшись, глубоко вдохнула несколько раз, привела себя в порядок и вернулась в приёмную. Смолина там не было. Надеюсь, окопался у себя надолго. В ящике стола нашла валерьянку и выпила сразу пять таблеток.
На протяжении всего оставшегося дня мы не пересекались со Смолиным.
Ближе к обеду к нему зашёл Ветров, бодрый и веселый, как обычно. Вот даёт мужик, можно только позавидовать…
— Вера Павловна, салют! Ваш тиран у себя?
Похоже, не я одна его таким считала.
— Добрый день, Владислав Андреевич, проходите, у себя.
Он наклонился над моим столом и прошептал:
— Как у него настроение?
— С утра было ужасным, — прошептала ему в ответ, закатывая глаза, а он выпрямился, усмехаясь.
— Наслышан, наслышан.
