Бог Боли

— Его ритм поднимается все выше и выше, пока изголовье не бьется о стену от силы его жестокого траха. — Но больше всего мне нравится, как ты берешь меня, как хорошая гребаная девочка.

Я не уверена, продолжение ли это первого оргазма или новый оргазм, но его слова в сочетании с его интенсивными прикосновениями заставляют меня кончить снова.

И еще раз.

Губы Крейтона встречаются с впадиной моего горла, прежде чем он сильно прикусывает, и с хрипом опустошается внутрь меня.

Наслаждение с болью.

Нет удовольствия без боли.

Чем сильнее боль, тем сильнее удовольствие.

Кажется, я начинаю понимать эту концепцию, когда падаю в его объятия с улыбкой на губах.

Я не уверена, сон ли это, но я чувствую, как он обнимает меня, прикасается к моему горлу, затем целует в щеку и шепчет:

— С днем рождения, little purple.

Глава 19

Крейтон

Во мне всегда процветал контроль.

Это не только безопасно, но и единственный способ самовыражения.

В результате я был слишком щепетилен в этом, слишком дисциплинирован, слишком осторожен, чтобы не допустить никаких щелей в своей броне.

Не было ни одного дня, когда бы я дал волю мелким, иррациональным эмоциям или хотя бы поразмышлял о них.

Не было дня, чтобы я подпустил кого-нибудь настолько близко, чтобы у него была возможность заглянуть внутрь меня.

Раскрыть мою внешность.

Разбить мою дисциплину в пух и прах.

Так было до тех пор, пока этот огненный шар девушки не ворвался в мою жизнь без приглашения, пробрался туда, где никто не ступал, и с тех пор взрывал меня изнутри.

Несмотря на то, что в ее голубых глазах светилась покорность, я решил не обращать на нее внимания и игнорировал ее, как будто ее не существовало.

Она слишком молода, слишком другая, слишком... полна жизни.

Вот что такое образ Анники в моем сознании. Жизнь.

Яркая, ослепительная, полная фиолетовой жизни.

И моя кромешная тьма не имеет права омрачать этот свет, медленно, но верно поглощая его.

Когда я покончу с ней, другим нечего будет взять.

Она будет слишком пустой.

Самый логичный выбор — отпустить ее. Я должен был сделать это в первый раз, когда прикоснулся к ней. Желательно раньше. Потому что один вкус — это то, с чего все началось.

Один вкус — это то, что перевернуло все.

И все же, я не могу даже рассмотреть вариант, при котором она исчезнет из моей жизни.

Она ворвалась в мою жизнь, как разрушительный шар, и теперь на месте удара осталась дыра.

Настанет день, когда мне придется отпустить ее.