Бог Боли

Она такая красивая, а я обречен разрушать все красивое.

Но этот день не сегодня.

Включив кран и дав воде наполнить ванну, я беру полотенце, промокаю его и возвращаюсь в спальню.

Анника уже давно отключилась и сейчас спит на боку, слегка нахмурив брови.

Я отодвигаю простыню, прикрывающую ее талию, и она вздрагивает, вероятно, из-за синяков.

Мой член упирается в боксеры при виде красных пятен, покрывающих бледную кожу на шее, сиськах и твердых розовых сосках.

Я щелкаю по одному соску, и она стонет, зарывшись лицом в подушку.

Только Анника может найти такое экстремальное удовольствие в боли. Она говорит, что ей это не нравится, но, напротив, ее тело настроилось на это.

Чем сильнее я причиняю боль, тем сильнее она разрывается на части."

"Она прирожденная мазохистка. Просто она об этом не знала.

Сидя на матрасе, я раздвигаю ее ноги и замираю при виде засохшей крови между бедер.

Она была девственницей.

Чертова девственница.

Я должен был подумать об этом, учитывая ее воспитание, но, с другой стороны, она достаточно изобретательна и хитра, чтобы заняться сексом, если бы захотела.

Может быть, она не хотела.

Я протягиваю руку вниз, чтобы поправить свой стояк при виде моей спермы, смешанной с ее кровью. Затем я продолжаю вытирать ее ровными, неторопливыми движениями.

Из нее вырываются слабые стоны, и мне требуется больше времени, чем нужно, чтобы очистить ее розовую киску.

Я останавливаюсь, запечатлевая ее образ в самых глубоких, самых темных уголках моей памяти.

Закончив, я бросаю полотенце, затем открываю боковой ящик и достаю тюбик с мазью. Я никогда не занимался никакими видами игр дома, но я планировал привести Аннику сюда всегда — хотя и не так скоро — вот почему я купил все необходимое.

Начиная с веревок, игрушек и заканчивая мазью.

Я скольжу ею по синякам, пальцы задерживаются на каждой сердитой отметине.

Мои отметины.

Мои синяки.

Я пометил ее, значит, она моя.

Чувство яростного собственничества душит меня, когда я осматриваю карту синяков, которые я оставил.

Анника хнычет, пока я ухаживаю за ней, но она не подает признаков пробуждения, продолжая прятаться в подушке.

Закончив с мазью, я несу ее на руках, как невесту. Ее голова болтается и падает мне на грудь, волосы в беспорядке, губы разошлись, тушь стекает по щекам, но все еще нет и намека на сознание.