Бог Боли

Будут пощечины, броски, удушение, порка, рвотные позывы, трах, трах и еще раз трах, пока я не разорву ее маленькую киску.

Христос.

Что за хрень со мной творится в последнее время?

Она отпустила губу, всю красную и пухлую от того, как сильно она ее прикусила.

— Если он готов помочь, и это, конечно, ни в коем случае не обязательство, но если бы мне пришлось выбирать, это был бы Брэндон.

Мой кулак крепко сжимает вилку, и я удивляюсь, что она не раскололась надвое от силы моего захвата. Моя челюсть сжимается, а мышцы напрягаются, пока я не становлюсь похожим на камень.

Единственное, что останавливает меня от того, чтобы взять ее на колени прямо в этот момент, это осознание того, что я прорву ее кожу. Без сомнения."

"Маленькая умница полностью избегает моего взгляда, прекрасно понимая, что облажалась.

Но она не знает, до какой степени.

Анника только что высвободила последний кусочек контроля, который я выковыривал неделями.

Моя душа жаждет тьмы, и это именно то, что я ей дам.

— Мне жаль это говорить, но у тебя ужасный вкус на мужчин, Анни.

— Я польщен, что ты выбрала меня. — Брэн улыбается. — Я буду рад помочь...

Он прерывается, когда я резко встаю. На этот раз Анника смотрит на меня испуганными глазами.

Правильными глазами.

Я не говорю ни слова, разворачиваюсь и ухожу.

Она может веселиться сколько угодно — или думать, что веселится.

Это не будет иметь ни малейшего значения, когда она окажется в моей власти.

Одно я знаю точно. Я сдержу свое обещание.

Боль Анники Волковой будет моей.

Глава 8

Анника

Я теряю контроль.

Мой пульс учащается, уши закладывает, а конечности трясутся от малейшего звука.

Так было со вчерашнего вечера.

С тех пор, как Крейтон посмотрел на меня с пугающим жаром, метафорически раздел меня, а потом встал и ушел.

Но не раньше, чем он сделал это предупреждение одним лишь взглядом.

Это безумие, насколько выразительными могут быть его глаза, когда он прилагает усилия.

Прошлой ночью я все время ворочалась в постели и смотрела то на окно, то на дверь. Почему-то мне казалось, что он устроит засаду ночью, когда весь мир спит, а он замаскирован темнотой.

Как в ту ночь, когда он совершил поджог в доме моего брата.

От предвкушения я не могла уснуть, ворочалась в постели, сердце пульсировало в горле.