Странно видеть, как он занимается такими обыденными вещами, как готовка. Он похож на человека, которого всю жизнь кормили, и который не знает, как выглядит кухня изнутри.
— Вместо того чтобы смотреть, так, будто мудак ты, может, накроешь на стол?
Я вздрагиваю от того, что он внезапного заговорил. В его голосе есть что-то такое, глубина или хрипловатый оттенок, что каждый раз меня задевает. Даже когда он ведет себя непринужденно. У Джереми голос, который создан для того, чтобы командовать, голос, который, как я представляю, был у генералов и военачальников в древние времена.
Собравшись с мыслями, я скрещиваю руки.
— Забавно. Я думала, что ты мудак
— Я готов поделиться. — Он смотрит на меня через плечо. — Словом, а не чем-то другим. Ты можешь помочь?
— А если я не захочу? — медленно спрашиваю я.
— Помнишь о том, что нужно выбирать битвы? Это идеальный пример. Не провоцируй меня по пустяковым причинам, или ты будешь единственной, кто пострадает от этого.
Мне так хочется схватить ближайший предмет и бросить его ему в голову, но он прав. Я только усугублю ситуацию, если он решит надеть свою шляпу мудака.
Вздохнув, я направляюсь к шкафу и начинаю искать утварь и посуду. Это занимает больше времени, чем если бы я спросила его об их местонахождении, но к черту. Я лучше потрачу время впустую, чем буду с ним разговаривать. Это моя форма бунтарства.
Джереми не предлагает помощи и продолжает готовить.
Когда я нахожу две тарелки — одну со сколом по краю, два стакана и посуду, я чувствую себя немного победителем.
Мне требуется больше времени, чтобы отмыть поверхность стола с помощью найденного мной моющего средства. Я останавливаюсь только тогда, когда он уже не такой жирный. Чтобы убедиться в этом, я оттираю досадные следы на углах.
И так далее, и далее, я тру эти пятна, отказываясь признать поражение.
— У тебя что, ОКР?
Я вздрагиваю от голоса, раздавшегося рядом с моей спиной.
Я бы солгала, если бы сказала, что забыла о его присутствии, но думала, что он все еще у плиты и у меня есть еще немного времени, чтобы попытаться забыть о его присутствии.
— Тут... жирно. — выдохнула я, когда он поставил сковороду на поверхность. — Как ты вообще можешь есть в таком месте? Это угроза гигиене.
Он открывает один из шкафов и достает бутылку водки. Я смотрю на нее так пристально, что удивляюсь, как она не разлетелась на куски.
