Всякий раз, когда я вижу этот напиток, вспоминаю то время в ресторане, его карающие прикосновения, его податливые губы, властную манеру держать меня на коленях.
Странно, что Джереми может проявлять разные стороны в зависимости от ситуации. Он может быть странно заботливым, как в том клубе или после того, как отнес меня в коттедж, но может и превратиться в зверя за долю секунды.
— Все не так уж плохо. — Он опускается на диван.
— Это катастрофа. — Я занимаю место напротив него и смотрю на зловещее озеро через грязное окно и стеклянную дверь.
— Что это вообще за место?
Он зачерпывает то, что выглядит как странный омлет, на мою тарелку — ту, что без сколов.
— Назовем это домом отдыха.
— Скорее, это дом ужасов.
Он поднимает плечо.
— Называй как хочешь.
Я протираю стакан бумажной салфеткой и, убедившись, что все чисто, наливаю в него немного воды.
— Как ты получил доступ к нему?
— Я купил его.
— Правда?
— Он была выставлен на продажу по выгодной цене, а мне нужно было собственное жилье за пределами особняка, поэтому я купил этот коттедж.
— Ты не мог купить квартиру или что-то в этом роде? Наверняка твоя семья может себе это позволить.
— Квартиры — это скучно. Я предпочитаю открытое пространство.
— С аурой призраков, жуткими ночными существами и готической атмосферой.
— Где еще я смогу охотиться на тебя? — он ухмыляется из своего бокала, и мне хочется выколоть ему глаза.
— Мы можем не говорить об этом?
— Почему нет?
— Серьезно, перестань отвечать на мои вопросы другими вопросами.
— С чего бы это?
— Фу. Этот урод.
Он наклоняет голову в сторону моего нетронутого блюда.
— Ешь.
— Я не голодна.
— Ты не ела всю ночь, значит, должна быть голодна"
"— Откуда ты знаешь...? Погоди-ка, ты опять за мной следил?
Он режет свою еду, и хотя и не отвечает мне, я уверена, что следил.
Значит ли это, что те небольшие всплески страха, которые я испытывала в течение недели, были реальными? Но это невозможно. Он не мог быть там, так как восстанавливался после того, что случилось во время пожара.
Я знаю, потому что Анни рассказала мне.
Часть меня радуется, что он в безопасности. Я бы не смогла простить себе, если бы он пострадал от пожара.
Но я все еще ненавижу его методы.
— Преследование — это преступление, ты знаешь.
— Только если это доказано.
— Что?
— Преследователь становится преступником только тогда, когда его ловят. Кроме того, я предпочитаю называть это расспросами. — Он качает головой в мою сторону. — Ешь.
