Я кашляю, брызгая слюной и ударяя себя в грудь, когда ожог поселяется там.
— Почему... почему, черт возьми, ты дал мне чистую водку?
Он поднимает плечо.
— Ты задыхалась.
— Вода была бы кстати.
— Алкоголь лучше. Ты мало пьешь, почему?
— Я даже не собираюсь спрашивать, откуда ты это знаешь. Просто... не люблю терять свои границы.
— Я полагаю, это связано с тем, что наркотики — это жесткий предел?
Я поджала губы, но, видимо, это весь ответ, который ему нужен, потому что он всезнающе кивает. Этот человек раздражающе наблюдателен, и когда я нахожусь рядом с ним, у меня постоянно возникает ощущение, что я нахожусь под микроскопом.
Он берет свой стакан и демонстративно пьет прямо из того места, где остались следы от моих губ.
Обычно это вызывает у меня брезгливость, но сейчас все, что я могу сделать, это остановиться и смотреть.
Я прочищаю горло, больше для того, чтобы рассеять свое внимание.
— Что произойдет после еды?
— Мы все еще едим.
— Я знаю. Я спрашиваю о том, что будет после.
— Тебе нужно научиться иногда жить в настоящем моменте.
Слишком большая ориентация на будущее приведет тебя только в могилу.
— Спасибо за непрошеный совет.
— Не за что.
— Это был сарказм.
— Я знаю. Тебе не идет, но я отвлекаюсь.
Мой рот полон еды, но я все еще смотрю на него.
— Почему ты считаешь себя экспертом в том, что мне идет, а что нет?
— Я бы не назвал себя экспертом, но я замечаю признаки и закономерности. Это то, что я делаю лучше всего.
— Потому что ты член мафии?
— Потому что я должен был предсказать поведение кое-кого.
— Кого?
Он приподнимает бровь.
— Разве ты не полна вопросов сегодня? Если бы я не знал лучше, то сказал бы, что ты интересуешься мной
— Если бы это было так. — Я отодвигаю пустую тарелку. — Я просто хочу знать, с кем имею дело."
"— Знаешь, тебе не нужно делать это неприятным, Сесилия. Мы с тобой совместимы и разделяем очень специфические пристрастия. Я могу заставить тебя почувствовать себя живой и желанной так, как никто другой не способен. Я могу избавить тебя от необходимости быть принятой в обществе.
Все это у тебя на ладони, если ты перестанешь быть замкнутой и бороться со мной на каждом шагу.
— Мы не совместимы, Джереми.
— Как это?
— Ты считаешь меня своей игрушкой, кем-то, кому ты можешь отдавать приказы и ждать, что я подчинюсь, а я просто отказываюсь быть такой. Ты даже не даешь мне честного шанса сделать свой собственный выбор.
— Я дал тебе его, и ты выбрала неправильно. — Его голос темнеет до пугающей грани.
