Мы зададим по два вопроса, и когда другой ответит, он должен будет выстрелить. Это может быть последнее, что мы скажем, поэтому врать запрещено. Есть пять пустых выстрелов, и мы сыграем четыре раунда. Ты первая.
Я судорожно трясу головой и вскакиваю. Я не останусь здесь и не буду участвовать в этом безумии. Его предыдущая угроза о том, что он сделает, если я убегу, меркнет по сравнению с тем, что мы действительно стреляем.
Я в шаге от него, когда сильная рука обхватывает мое запястье, и меня тянут назад с силой, которая выбивает дыхание из моих легких.
Он прижимает меня к чему-то твердому. Его колени. Чтобы удержать меня на месте, он обхватывает меня за талию, не позволяя сдвинуться ни на дюйм. Глубокое чувство ужаса овладевает мной, и я толкаю его руку, царапая, царапая, ударяя.
Я направляю всю свою энергию на борьбу, но с таким же успехом могла бы оставаться неподвижной. Он не только не сдвигается с места, но его хватка становится все крепче, и я едва могу дышать.
— Ты закончила? — его горячее дыхание вызывает мурашки на коже моего уха.
Я бросаю взгляд на него позади себя, на его точеное лицо и красивые черты. На прекрасное создание, которое, возможно, вырезано из тьмы.
— Не делай этого, пожалуйста, — говорю я более спокойно, держась за свой рассудок. — Я... не хочу умирать.
— Я тоже не хочу.
— Чем это отличается от самоубийства?
— Дело не в смерти. Дело в правде, — он протягивает мне пистолет. — У тебя больше шансов выжить, если ты начнешь первой. Я задам вопрос.
— Я отвечу на любые твои вопросы.
Только не так.
— Почему ты периодически впадаешь в кататоническое состояние?
Меня пронзает толчок, и я смотрю на него, ошарашенная. Откуда он это знает, если мне так хорошо удается это скрывать?
Даже самые близкие люди считают, что я склонна к отключке, но они не назвали бы это так конкретно, как он."
"— Я не знаю, о чем ты говоришь, — мой голос едва превышает рокот. Низкий и призрачный.
Джереми выхватывает мою руку, сжавшуюся в кулак, и кладет ее на пистолет.
Я пытаюсь сопротивляться, бороться, но не в силах противостоять его силе.
Его большая ладонь охватывает мою, и он заставляет мой палец нажать на спусковой крючок. Затем он с леденящим спокойствием поднимает его к моему виску, пока холодное дуло не приклеивается к моей коже.
— Не делай этого, — мои слова дрожат синхронно с моими внутренностями. — Я не хочу умирать.
Когда он говорит, в него словно вселился демон. Его голос монотонный, жестокий и абсолютно пугающий.
