Я вся мокрая от погони, от того, как он жестоко поймал меня и содрал с меня одежду, но я не готова к тому, что в меня входит пистолет. Металл кажется холодным, когда его принимают мои стенки, но потом он вводит его внутрь, и я встаю на цыпочки. Плотское чувство овладевает мной по мере того, как он вводит в меня оружие. Моя кожа натянулась, бедра сжались, а соски запульсировали и напряглись.
Меня трахают пистолетом.
Святой. Черт.
Он действительно хочет меня убить?
И почему я становлюсь все более мокрой и влажной?
Я не могу перестать смотреть в его карающие глаза, на силу, которую они излучают, не говоря ни слова.
Я словно впала в транс, от которого никто не может меня спасти.
— Ты притворяешься праведной и морально возвышенной, но ты всего лишь жадная маленькая шлюха, — он засовывает пистолет внутрь. — Так ты и мой член будешь доить? Он больше, но он влезет в тебя, не так ли? Ты проглотишь и возьмешь каждый дюйм меня.
Из моего горла вырывается хныканье.
Странно, что раньше мне никогда не нравилось ничего, связанного с сексом, но я наслаждаюсь тем, как он разрывает мой мир на куски самыми нетрадиционными способами.
Как он говорит со мной в такой грубой манере. Этот мужчина держит пистолет внутри меня и осколок стекла на моем соске, который он сделал красным от своей крови, и я не могу перестать хотеть его.
— Скажи мое имя, — приказывает он, а приказ не подлежит обсуждению.
— Джереми, — стону я, готовая сказать ему что угодно прямо сейчас.
— Скажи, что в тот первый раз ты хотела меня, не какого-то другого ублюдка, а меня.
Слова застревают в задней части моего горла. Я не уверена, что могу признаться в этом. Я не могу признаться в этом даже самой себе после всего этого времени. Выражение лица Джереми темнеет.
— Значит, пока я преследовал тебя, пировал твоей кровью и трахал тебя до беспамятства, ты думала только о нем?
О ком?
Я все еще качаю головой, потому что мне не нравится, как его ресницы падают на глаза, закрывая выражение лица и скрывая его.
В воздухе раздается щелчок. От пистолета. Он нажал на курок. Святые угодники."
"Я не знаю точно, как это происходит и почему, но меня захлестывает сильная волна. Это жизнь, понимаю я, этот прилив дыхания после веры в то, что я могла умереть.
Джереми отбрасывает осколок стекла в сторону, расстегивает джинсы и сжимает в кулаке свой твердый, пульсирующий член.
— Моя очередь, — он вынимает пистолет из меня и засовывает его себе в рот.
