Оглядываясь назад, я не должна была этого делать, но Лэн сказал, что он ворвется и испортит нашу вечеринку, и я подумала, что встретиться с ним на улице будет лучше, чем позволить ему столкнуться с Джереми, Киллианом и даже Брэном.
Я думала неправильно.
Но опять же, это был лишь вопрос времени, когда Джеремидаст волю этой части себя. Произойдет ли это сейчас или через несколько недель — неважно.
Все, что я могу сделать, это думать о том, как двигаться дальше. То, как он попросил меня бежать, как он сказал, чтобы я не позволяла ему поймать меня, ничем не отличалось от завершения наших отношений.
Мало того, что он причинил мне боль, так теперь он еще и покончил со мной.
И почему я выгляжу жалкой в своих собственных мыслях?
Джереми никогда не обещал мне ничего сверх физического. Я просто воображала все сама, а теперь расплачиваюсь за это."
"На меня падает тень, и сердце, которое я считала сожженным дотла, воскресает из пепла со славой феникса.
Я знала, что Джереми поймает меня.
Он всегда это делает.
Как только я поднимаю голову, надежда, расцветшая в моей груди, увядает и умирает.
На меня смотрит не Джереми. И даже не его псевдо-преследователь Илья.
Тот, кто стоит передо мной в своих безупречных брюках, рубашке на пуговицах и дизайнерских туфлях, — не кто иной, как Зейн. Мой коллега по школе и еще один волонтер в приюте.
— Сесилия? — он поднимает бровь. — Что ты здесь делаешь?
— О, мне просто нужно было отдохнуть. — Мне удается неловко улыбнуться.
— А ты?
— Я на ночном дежурстве. Хочешь зайти в дом, а не оставаться на холоде?
— Конечно.
Быть внутри приюта лучше, чем возвращаться в общежитие и говорить об этом. Кроме того, зная Аву, она, вероятно, убедила остальных не спать допоздна и пить.
Я беспокоюсь о ее ухудшающемся состоянии. Теперь, когда Глин и Анни проводят большую часть ночи со своими парнями, никто за ней не присматривает.
Не то чтобы я лучше, но, может быть, я вернусь к тому, чтобы держать ее подальше от неприятностей.
Зейн открывает дверь своим ключом, и я следую за ним.
— Я сейчас вернусь, — говорю я ему, затем иду в ванную, чтобы освежиться, где в итоге плачу в течение десяти минут, прежде чем умыться.
Я в таком беспорядке.
Если сейчас позвоню папе или маме, они будут волноваться до смерти, поэтому, хотя и хочу этого, я не делаю.
Закончив свои дела, я выхожу из дома и останавливаюсь, когда вижу, что Зейн ждет меня и держит в руках бутылку воды.
