— А?
— Шшш, — пробормотала я. — Он может наблюдать. Он везде и нигде одновременно.
— Почему мы шепчемся? — она повторяет мой тон. — И кто он?
— Дьявол, — говорю я хриплым голосом, потом задыхаюсь. — Он исчез, и я ненавижу это.
— Это из-за Лэна? — она хмурится. — Он не очень хороший, Сеси. Я думала, ты его уже забыла.
— Ты забыла Илая?
Она поджимает губы.
— В этом доме мы не говорим о Том, Кого Нельзя Называть.
Я делаю длинный вдох и ложусь."
"— Я бы хотела, чтобы речь шла о Лэне. Дьявол, которого ты знаешь, лучше, верно?
— Что за чертов наркотик ты сегодня приняла?
— Дьявольский?
— Клянусь, ты станешь моей смертью.
— Она заставляет меня пить воду, потом укладывает меня в кровать и даже целует в лоб, как я делаю, когда она напивается до беспамятства.
Мы с Авой позволяем себе быть уязвимыми только в обществе друг друга.
Потому что для этого и существуют лучшие друзья.
Она остается рядом со мной, пока не решает, что я уснула.
Как только она уходит, я открываю глаза и смотрю на манги, которые висят на потолке.
Через несколько минут достаю свой телефон.
Утром я буду жалеть об этом, но если я буду ждать, пока протрезвею, то никогда не перестану быть трусихой и не смогу делать то, что хочу.
Рисковать.
Выходить из своей зоны комфорта.
Я хочу снова ощутить это чувство свободы. Мне нужно, чтобы меня переполняло чувство, что я и не права, и права одновременно.
Нажав на профиль Лэна, я делаю паузу, а затем пишу.
Сесилия: Я хочу, чтобы меня преследовали и устраивали засады.
В темноте. Где ты можешь использовать меня, и никто не узнает.
Он читает его. Но никаких точек не появляется.
Я смотрю на экран, кажется, часами, но ответа нет.
Тогда я переворачиваю телефон и стону, когда он падает мне на лицо.
Вот почему на глазах появляются слезы — потому что удар причиняет боль.
Это не из-за чего-то другого.
Я прячу глаза руками и на этот раз заставляю себя заснуть.
Мне снится, как темные глаза следят за каждым моим движением, следят за каждым шагом и считают каждый вздох.
Они напряженные и безжалостные, и у меня нет ни единого шанса перед ними.
Это наполовину сон, наполовину реальность, потому что я знаю, что лежу в постели и пьяна до беспамятства, со слезами на глазах.
Но я все еще чувствую его.
Он наполняет комнату своим потусторонним присутствием, наблюдая за мной из угла с напряжением, достаточным, чтобы поднять жар в моих венах.
Я отбрасываю одеяло и стону, когда оно трется о мою мягкую плоть.
