Я просовываю руку под шорты, под трусики, затем дразню свои набухшие складочки.
Из меня вырываются тихие стоны, и я прячу лицо в подушку, чтобы заглушить их. Чем больше я чувствую на себе его взгляд, тем сильнее я дразню свой клитор и тем сильнее чувствую, как удовольствие нарастает в моем сердце.
Когда я уже близка к этому, извиваюсь в постели, мое сердце бьется так громко, что я удивлена, что никто снаружи не слышит.
Низкий рычащий звук заполняет комнату, и я замираю, медленно открывая глаза.
Они сталкиваются с серыми.
Глаза дьявола.
Который следит за каждым моим движением из угла.
— Неудивительно, что тебе нравится, когда тебя преследуют, когда ты так нежно трогаешь себя. Может, я покажу тебе, как это правильно делается, lisichka?
Глава 11
Сесилия
У меня звенит в ушах, пока я не слышу собственного дыхания.
На мгновение я зависаю в пространстве, не в силах сосредоточиться ни на чем, кроме этих интенсивных серых глаз, которые появлялись в большем количестве кошмаров, чем я могу сосчитать.
И снов.
Множество грязных снов, которые сделали бы Реми ханжой, если бы он когда-нибудь их увидел.
Джереми приближается ко мне уверенными, длинными шагами. Он выглядит так же, как и раньше, когда преследовал меня.
Кожаная куртка, черные джинсы и хмурый взгляд, такой глубокий, что может заставить человека признаться в преступлениях, которых он не совершал.
Его резкие черты лица затенены недостатком света, что делает его похожим на жнеца, дьявола в его естественной среде обитания.
Дьявол, все карающее внимание которого сосредоточено на мне.
Ощущение молнии пронзает мои дрожащие конечности, как тогда, когда я бежала через тот лес, а он поймал меня.
Сбил меня с ног.
Разорвал меня.
Заставил меня кричать.
Моя рука останавливается на моих складках, и, клянусь, он видит это сквозь тонкий материал моих трусиков и шорт, потому что его внимание переключается на них.
Наверное, он видит, как дрожат мои пальцы, выдавая то, что я делаю.
Если бы меня облили бензином, я бы, наверное, загорелась от одного только его взгляда.
В том, как он смотрит на меня, есть что-то мистическое. Оно проникает в мои измученные внутренности и вырывает из них части меня, которые я считала давно умершими.
Он останавливается у моей кровати, скрестив руки, и его большой палец поглаживает куртку в контролируемом ритме. Назад. Вперед.
Назад и вперед.
— Это сон? — спрашиваю я вялым и определенно пьяным голосом.
— Не знаю.
