Нет нужды говорить, что я был тверд как скала с тех пор, как он оттолкнул от меня Клару. Мне хочется думать, что он не хотел, чтобы она прикасалась ко мне, а не наоборот.
Потому что он сказал ей уйти и не пошел за ней.
Можете считать, что я заблуждаюсь, но я предпочитаю верить, что его спокойный гнев был вызван чувством собственности в отношении меня.
Он ерзает, его задница случайно — или не очень случайно — задевает мой член, и я стону.
Господи-блять-твою-мать.
Какого хрена простой контакт превращает меня в животное? Мысль о том, что я хочу обладать им, тикает в моем мозгу, как бомба, заглушая любые другие мысли.
Не то чтобы у меня их было много, когда он рядом, но все же.
Он приближается к двери, как будто может сбежать от меня. Это невозможно ни в этой жизни, ни в любой другой, если я буду иметь на это право.
— Не прикасайся ко мне, — приказывает он, но в его голосе не осталось ничего от обычной надменности, которой он дышит вместо воздуха.
— Но мне нравится прикасаться к тебе, мой прекрасный принц.
— Мне плевать на то, что тебе нравится, и я не твой прекрасный принц, — он разворачивается, вся масса его тела подается вперед, глаза пылают таким чертовски диким огнем, что мне хочется раздуть его и сделать ярким, как ад.
Он пытается оттолкнуться от меня, но я упираюсь руками в дверь по обе стороны от его головы, моя грудь толкает его. Я так близко, что чувствую запах алкоголя в его дыхании и вижу огонь, горящий в его глазах.
Еще.
Я ухмыляюсь, глядя на его пухлые губы.
— Кто-то злится.
— Пошел ты.
— Малыш, ты же знаешь, я люблю, когда ты говоришь мне всякие непристойности.
Он хватает меня за горло, пальцы безжалостно впиваются по бокам.
— Тебе нужно держаться от меня подальше.
— Нет, — я пытаюсь подойти ближе, но он усиливает хватку настолько, что я едва могу дышать. Мои легкие горят, и я чувствую, как вздуваются вены на шее.
— Я убью тебя к чертовой матери.
— М-м-м. Люблю, когда ты становишься грубым.
— Думаешь, я шучу? — его короткие ногти впиваются в мою кожу.
— Тронь меня, и я задушу тебя до смерти.
— Скажи мне что-нибудь еще. Твой рот делает меня таким чертовски твердым, — я кручу бедрами и прижимаюсь к его паху.
И черт возьми.
Трахните меня.
— Похоже, я тоже тебя возбуждаю. Если я заберусь к тебе в штаны, то обнаружу, что ты течешь для меня?
— Ты, блять… — его лицо вспыхивает едва заметным оттенком красного, а пальцы сжимаются так сильно, что начинают дрожать.
