Он стонет для меня так, будто чертовски ждал этого. Как будто он уже не заменил меня кем-то другим.
— Нико… подожди, — он отрывает губы.
— Мне надоело ждать, — я гонюсь за его ртом, а потом снова захватываю его. Он тянет меня за волосы, но я ничего не чувствую. Никакой боли. Никаких мыслей.
Только чертово слепое собственничество.
Извращенное желание.
Потребность обладать им, впивается в меня когтями, как чертов зверь.
Я отрываю свои губы от поцелуя и поворачиваю его, затем прижимаю лицом к дереву, мои пальцы обхватывают его затылок.
Я стягиваю с него шорты, обнажая задницу.
— Николай…?
Мои губы оказываются рядом с его ухом, и я дышу так резко, что это звучит почти как рык.
— Скажи мне остановиться. Это твой единственный шанс сделать это. Скажи, что больше не хочешь меня. Скажи это, и я уйду.
— Дело не в этом… — его прерывистый выдох отдается в воздухе, словно мой собственный афродизиак.
— Если дело не в этом, закрой свой гребаный рот.
— Что случилось…?
— Заткнись, — я вытаскиваю свой член, который был твердым с тех пор, как я его увидел, и сплевываю на руку.
— Смазки нет. Придется обойтись этим.
Он издает утвердительный звук, но заканчивает ворчанием, когда я проталкиваюсь сквозь тугое кольцо мышц.
Мое тело, которое было нехарактерно мертвым в течение последних двух недель, оживает, когда я оказываюсь в нем.
— Блять, — прорычал я, впиваясь зубами в его горло.
Брэн поворачивает лицо, чтобы взглянуть на меня, и мне это не нравится.
Мне не нравится, как он смотрит на меня этими мягкими глазами, как будто скучает по мне.
Как будто он, блять, не заменил меня.
Поэтому я наваливаюсь сильнее, проникаю глубже, толкаюсь быстрее.
— Нико… — стонет он, когда я задеваю то самое место своим пирсингом. — Черт… мы на улице.
— И все же ты такой твердый, что упираешься в дерево. Тебя возбуждает перспектива быть пойманным.
— Господи… м-м-м… блять… я соскучился по тому, как ты меня трахаешь.
— Заткнись, блять, — на этот раз я обхватываю пальцами его рот. Я не хочу слышать его голос.
Не хочу слышать того, что он говорит, и не хочу снова потеряться в нем.
Я просто доказываю свою точку зрения. То, что он принадлежит мне и только мне. То, что он по-прежнему хочет только меня и никогда, блять, не заменит меня.
— Ты мой, Брэндон. Черт возьми, мой. Если ты думаешь, что у тебя есть другой вариант, кроме меня, то у меня для тебя новость, — я кусаю его за ухо, и он стонет, звук заглушается моей рукой. — Ни хрена подобного.
