Просто знай, что я убью любого, кого ты подпустишь к себе, и трахну тебя в его крови.
Я сжимаю его член и двигаю рукой быстро и грубо, повторяя свой ритм в его заднице. Он подает бедра вперед, затем назад, снова и снова ударяясь задницей о мой пах, пока его безумие не повторяет мое. Шлепки плоти о плоть эхом разносятся в воздухе, пока я трахаю его, грубо и безудержно.
Блять.
Он кончает на мою руку, стонет и пытается что-то сказать, но моя хватка на его рту не дает ему этого сделать.
Даже после того, как он кончил, он продолжает скакать на моем члене, двигаясь взад-вперед, сжимая меня, вытягивая оргазм откуда-то из глубины моей поганой души, а не из тела.
Я кончаю глубоко в него, и он стонет, впиваясь зубами в мои пальцы, а его тело содрогается под моим.
Если я не знал этого раньше, то теперь уверен. Я никогда больше не смогу наслаждаться сексом, если он будет не с ним.
Он, блять, сломал меня.
В прямом и переносном смысле."
"В моей голове все еще царит чертова неразбериха, даже когда я выхожу из него.
Моя сперма стекает по его яйцам и бедрам, и мне хочется вернуть ее обратно в него, как я обычно делаю, но дело не в прикосновениях.
Речь идет о том, чтобы доказать свою точку зрения.
Когда я убираю руку, губы Брэна тянутся к моим, но я делаю шаг назад и оказываюсь вне пределов его досягаемости.
Я никогда не видел его таким обиженным, таким растерянным, каким он выглядит сейчас. Все удовольствие исчезло, и он смотрит на меня медленно, настороженно, словно впервые видит мои глаза.
Мы сталкиваемся, когда он оказывается лицом к лицу со мной.
Я беру его за руку, и он напрягается, когда я снимаю часы и проверяю, что под ними. Там есть старый шрам, но новых я не вижу. Хотя, возможно, он делает это скрытно, как, например, с чертовыми порезами от «бритья».
— Я не… — он медленно отдергивает руку. — Я не делал этого с последнего раза.
— Хорошо.
Он качает головой, его лицо не поддается прочтению.
— Ты можешь сказать, что случилось?
— Тебе лучше не позволять никому прикасаться к себе, иначе, клянусь, мои угрозы убийства станут реальностью.
Он кивает, выражение его лица серьезное.
— Мы одни друг у друга, помнишь?
— Это ты должен помнить об этом.
— Что, черт возьми, это значит?
Я разворачиваюсь и сажусь на мотоцикл.
— Подожди. Ты уезжаешь? Вот так просто?
— Именно.
— Николай. Не смей, блять, уходить от меня.
— Ты делал это бесчисленное количество раз. Почему я не могу?
На его лице отражается боль, и он открывает рот.
