Бог располагает!

Юлиус оделся и велел кучеру везти себя в посольство.

Он все еще рассчитывал застать там Лотарио.

«Нет, — думалось ему, — он не может быть настолько глуп, чтобы сесть на корабль с ней вместе, чтобы увезти ее в Америку. Он побоится, что я лишу его наследства. Он спрячет ее в каком-нибудь глухом уголке, где-нибудь в затерянной деревушке в трех десятках льё отсюда, где, по его расчетам, я не смогу ее отыскать. Он ее там поселит под вымышленным именем и поспешит вернуться сюда, чтобы показаться мне на глаза и отвести от себя всякое подозрение.

Когда я заговорю с ним об исчезновении Фредерики, он прикинется, что удивлен еще больше, чем я. А уж потом, когда я его увижу и собственными глазами удостоверюсь, что он не с ней, он выдумает еще какой-нибудь вояж по казенной надобности, еще одно отплытие эмигрантов из Гавра, чтобы покинуть Париж и присоединиться к ней. Но если он воображает, что я предоставлю эти обстоятельства их собственному течению, он заблуждается. Пусть только вернется, и я клянусь, что уж больше ему не уехать!»

Карета остановилась во дворе посольства.

Слуга, услышав звон колокольчика, выбежал отворить.

— Мой племянник у себя? — спросил граф фон Эбербах.

— Он у посла, — отвечал лакей.

«А-а! — подумал Юлиус, входя. — Мои предвидения оправдались: он вернулся!»

В прихожей посольских покоев он встретил придверника.

— Я доложу о прибытии господина графа, — предложил тот.

И Юлиус, миновав прихожую, вошел в маленькую комнату, соседствующую с кабинетом посла.

Здесь он остановился: до его слуха сквозь приоткрытую дверь донесся голос племянника.

— Вот почему я вернулся, — говорил Лотарио. — Я спешил представить отчет о выполнении моей миссии. Но ваше превосходительство видит, до какой степени важно, чтобы я тотчас отправился обратно.

«Так и есть!» — подумал Юлиус.

— Мне необходимо там быть завтра, — продолжал Лотарио.

— О, разумеется! — вскричал Юлиус вне себя.

И, резко толкнув дверь, он вошел в кабинет, бледный, мрачный, стиснув зубы.

Лотарио и посол повернулись к нему.

— Граф фон Эбербах! — с поклоном приветствовал его посол.

— Дядюшка! — Лотарио шагнул вперед, собираясь пожать Юлиусу руку.

Но он тут же отшатнулся при виде искаженного, мрачного и полного ярости лица графа фон Эбербаха.

— Стало быть, — заговорил Юлиус, сверля Лотарио горящим взглядом, — вы отправляетесь завтра?

— Бог мой, да уже сегодня вечером! — отвечал Лотарио с таким видом, будто тон этого вопроса ему совершенно непонятен.