Бог располагает!

— Действительно, — сказал Самуил, в восторге от того, что Юлиус объясняет его смятение подобным образом. — Признаюсь тебе, что выдать Тугендбунд мне оказалось тяжелее, чем я думал.

— Не извиняйся, Самуил. Это так естественно. Оттого, что тебе приходится преодолевать свою щепетильность, твои заслуги только увеличиваются, и жертва, которую ты приносишь прусскому правительству и монархической идее, становится еще огромнее и достойнее воздаяния. Но даю тебе слово чести, что воздаяние деянию не уступит.

Благодарить Самуил не стал. В словах Юлиуса ему послышалось что-то похожее на иронию.

— Но сейчас ведь тебе самому, как и мне, тоже потребуются все твои силы. Волнение, которое ты испытываешь, каким бы законным и достойным уважения оно ни было, если придется защищаться, может повредить нам обоим. Не знаю, как для тебя, а для меня очень важно, чтобы этого не случилось.

— И что же? — перебил Самуил, сделав страшное усилие, чтобы скрыть свое замешательство.

— А то, милый мой Самуил, что тебе, как я полагаю, стоило бы самому выпить половину этой микстуры.

Самуил ошеломленно уставился на него.

— Итак, Самуил, давай поделимся по-братски и выпьем вместе за здоровье той, что дорога нам обоим, — за здоровье Фредерики!

— Но, — возразил Самуил, — ты же сам сказал, что хочешь выпить все, и это для тебя не слишком много?

— А вот ты говорил, что половины вполне хватит.

— Ба! — сказал Самуил. — Мое минутное волнение уже прошло. И потом, когда Трое появятся здесь, уж будь покоен, мне ничего не понадобится пить: вся моя энергия сама вернется ко мне. Перед лицом опасности я стоек и готов ко всему, можешь на меня положиться.

— Так ты отказываешься? — холодно спросил Юлиус.

Самуил в свою очередь пристально всмотрелся в его лицо.

— Ах, черт возьми, — сказал он, — ты что, тоже мне не доверяешь?

— Возможно! — проронил Юлиус, в третий раз за время разговора повторяя тот же ответ.

Самуил гневно выпрямился.

Юлиус встал с места, и было мгновение, когда их взгляды сверкнули и скрестились, словно две шпаги.