Ты решила обнять Вэнса Эллиота с моим кольцом на пальце, Ава?
— Я не помню, как выходила за тебя замуж, не говоря уже о том, что было до этого, так что откуда мне знать? — я слишком защищаюсь, и мне это не нравится. Ненавижу то, как чувство вины разрушает мои эмоции и как ужасно я себя чувствую, столкнувшись с его гневом.
— Ты сказала Бонневилль, что тебе пришло воспоминание, в котором ты видела себя целующейся с другим мужчиной, и спросила ее, кто это мог быть.
Мои конечности трясутся, а губы приоткрываются в полном недоумении.
Джемма должна быть милой подругой, которая никогда не вступает в конфронтацию и не создает проблем, но я должна была знать наверняка. Ее истинное лицо проявилось с тех пор, как она положила свой жадный глаз на Илая.
Поначалу я думала, что это безобидная влюбленность, хотя она и раздражала меня. Я говорила себе, что она считает его сексуальным, как и миллион других девушек, и не давала своему разуму придумать план, как избавиться от нее, как я делала с его предыдущими девушками в университете.
Я расплачиваюсь за свою доброту. Я должна была знать, что такая избалованная принцесса, как она, получает все, что хочет. Теперь ее цель — мой муж, и, если для того, чтобы заполучить его, ей придется оклеветать меня и предать мое доверие, она именно так и поступит.
И вот так мой худший кошмар о том, что Илай узнает, стал явью.
Я прочищаю горло.
— Это… ничего не было.
— Не смей мне врать.
— Это было воспоминание из прошлого, но ты говорил, что другое мое воспоминание о том, как меня связали и заставляли принимать таблетки, оказалось ложью.
Его челюсть сжимается.
В моей голове раздается яростный взрыв.
— Ты солгал, — говорю я вместо того, чтобы задать вопрос, потому что уверена, что он солгал.
Он заставил меня поверить в то, что мои воспоминания были ложными.
— Зачем? — мой голос звучит в тишине, как тикающая бомба. — Зачем ты солгал мне?
— Потому что ты не была готова узнать, что связывать тебя по несколько часов подряд и заставлять проходить реабилитацию — единственный способ остановить твой алкоголизм.
Я вздрогнула, ударившись головой о дверь, как будто он дал мне пощечину. Нет. Было бы не так больно, если бы он действительно дал мне пощечину.
И дело не только в моей принудительной реабилитации или в том, что он, как никто другой, был тем, кто ее проводил.
Нет.
Это подтверждение того, что я действительно ему изменила.
