И завернутый в платок камешек из пещеры Сотота. Хрен знает, зачем он мне нужен, но почему-то мне казалось очень важным его сохранить.
Вроде, все. Но почему у меня такое ощущение, будто я что-то забыл?..
— Все, дети, давайте на выход! — раздался на всю харчевню громкий голос Майи. — Сегодня больше историй не будет! Можете с собой на дорогу взять сколько угодно булочек, и давайте по домам!
Она спустилась со второго этажа, будто пролетела над ступенями. Собранная, активная, стремительная, в черном облегающем костюме, который в последний раз я видел на ней еще в старой школе «Парящего Грифа».
Глаза блестят, на щеках — румянец. Как же давно я не видел Майку такой!
Она принялась торопить малолетних посетителей, и те с выпечкой в зубах нехотя поплелись прочь.
— А когда будет продолжение?.. — спросила Майку какая-то девочка. — Опять через неделю?..
— Да, — рассеянно отозвалась та. — Конечно. Приходите в субботу…
И тут меня осенило.
Точняк! Я забыл про барона Субботу!
Конечно, исполнять обещание, данное Самеди, было не так чтобы жизненно необходимо.
Но я все же старался не бросать слов на ветер. И потому принялся искать по карманам кусочек божественного скелета.
Неужели потерялся?..
Так, обыскивая себя, я натолкнулся на черепушку, данную Оракулом. Флешку с памятью Сотота.
И чуть не застонал от собственного беспамятства.
Блиин, у меня ведь от всех этих происшествий в склепе совсем из головы вылетело, что ее нужно отдать! Вот я дур-рак, чуть не ушел вместе с ней!
Разогнав детишек, Майя подошла ко мне и порывисто обняла.
— Давай, салага-первогодка. Удачи тебе и попутного ветра. Верни нам нашего магистра!..
Бровь Деметры, внимательно наблюдавшей за всем происходящим, приподнялась еще немного выше.
— Хорошо-хорошо, — отозвался я, пытаясь высвободиться из ее объятий.
— А ну разойдись! — донесся грозный рык пушистого панды. Ко мне из задних комнат, ковыляя, направлялся Та’ки. — Оставь его, неуемная женщина! Дай-ка теперь я обниму нашего медвежонка!
— Ты хотел сказать, грифенка? — поправила его Майка, за что тут же получила нахлобучку в виде подзатыльника.
— Не перечь богу! — прикрикнул на нее Та’ки, и следующим заграбастал меня в свои объятия. — Бездушная ты все-таки субстанция, я ж птенца отпускаю!..
— Так птенца или медведя? Ты уж определись, — с ехидной физиономией подбоченилась Майка.
И тут с лестницы донесся низкий голос Кас.
— Данечка, подожди! Дай-ка и я тебя…
Брови Демки поднялись еще на несколько миллиметров повыше.
