Ну, теперь уж я точно ничего не понимаю… — ты учишься бороться со мной… На моем поле, но своими методами… Я хотел, чтобы ты научилась этому.
— Но как же… — растерянно начала я… — зачем?
— Тебе пора повзрослеть, милая моя, — почти ласково сказал Грант.
— Я взрослая женщина, — отрезала я раздраженно, — меня забрали с земли, когда мне было пятьдесят лет… Ты считаешь пятьдесят лет — это юность?
— Главное не возраст, — произнес Грант, — главное твое поведение… Ты видишь только хорошее и думаешь, что все люди могут быть одинаково счастливы… Когда ты пролетаешь над городом, ты смотришь только на влюбленных людей и не видишь другую изнанку человечества… Пороки, жестокость, ненависть, злобу.
— Я не хочу этого замечать! Я такая, какая есть! — воскликнула я запальчиво, — и я всегда была такой и буду… Я хочу видеть добро, и я буду его видеть везде! Что хорошего в том, что ты всегда планируешь войну или разорение компаний?
— Хорошо, — умиротворенно произнес Грант, — Ты — Любовь, ты самая прекрасная и нежная.
Да… Я не понимаю тебя… — его голос вдруг налился силой, — но ты должна была заметить, что за прошедший год, когда я прекращал войны и убийства, в мире произошло несколько крупных эпидемий — новые вирусы, штампы гриппа? И кстати, от них умерло намного больше народу, чем от моих предполагаемых гипотетических войн. Анжелика с Альфредом постарались… Или ты и с ними найдешь общий язык? И к ним будешь приходить декорировать дом? — язвительно и жестоко отрезал Грант.
Я растерянно молчала… Я особо не обращала внимания на землю, если не было ярких вспышек боли от умирающей любви, или погибших влюбленных. Медленное угасание от болезней растянуто во времени и не так бьет по чувствам. Я медленно опустила голову в задумчивости и обратилась к информационному банку. Да. Он прав. Слезы навернулись у меня на глаза.
— Значит все бесполезно? — прошептала я, — то, что я прихожу к тебе, мы работаем вместе, я вставляю тебе палки в колеса, точнее пытаюсь… Все это пустое?
— Дорогая моя Любовь, — Грант оказался вдруг так близко, что я даже немного испугалась.
Присев на корточки рядом с креслом он положил обе ладони на подлокотники, полностью окружив собой, — я тебе сразу сказал, еще год назад, что ничего из твоей затеи не выйдет. Я согласился с твоими дурацкими требованиями только потому, что хотел видеть тебя рядом.
Я подняла на него красные глаза и уткнулась в бездонные серые провалы, прожигающие насквозь.
