— Сколько дать тебе времени? — пристально впился мне в лицо Алексей, — неделю, две?
— Я подам на развод, — упрямо сказала я.
— Ну, хватит! — прикрикнул муж, — заладила — развод, развод! Подумай, поразмышляй, поживи одна. Когда одумаешься, я буду ждать… — у меня было стойкое ощущение, что Алексей ни секунды не сомневается, что я вернусь к нему.
* * *"
"Я собралась быстро, пару чемоданов с одеждой, портфель с документами. Вызвала такси и назвала адрес. Тихая пустая квартира встретила меня настороженно.
Я оставила ее на десять лет и теперь вернулась обратно. Тот же темный ламинат, который положил еще Андрей. Тот же шкаф-купе в прихожей. Помню, как мы вдвоем выбирали ванную, плитку на кухню. Воспоминания нахлынули безудержным потоком, и первое время я тупо стояла посреди коридора и пыталась справиться с эмоциями. Они не были болезненными и трагичными, совсем нет. Прошло десять лет, целая эпоха позади. За это время я познала еще одну прекрасную любовь к мужчине, научилась любить жизнь, наслаждаться каждым мгновением, каждой минутой.
Прошлое горе забылось, отодвинулось за горизонт, острые углы сгладились и уже не ранили так воспоминания.
Пока я была еще решительно настроена, в тот же день поехала в ЗАГС и подала на развод. Я знала, как бывает, точнее предполагала. Схлынет первый болезненный шок, пройдет время и потом я уже сама начну искать оправдания и причины вернуться назад. Память это такая странная штука. Забывается все плохое и остается только хорошее, а хорошего у нас с Алексеем было очень много.
Сердце начнет болеть и тосковать, метаться, искать повод вернуться опять в его теплые нежные объятия, где было так хорошо.
Маринка назвала меня «дурой» вполне серьезно и обидно.
— Люба, ты конечно права, что уехала — нужно его проучить. Но развод?.. Ты соображаешь? Алексей прекрасный человек, красавец, состоятельный, умный, с престижной работой. Да любая бы правую руку отдала, только бы стать его женой. Ну, оступился, ну с кем не бывает! Да все мужчины изменяют, это я тебе как эксперт говорю.
Одумайся, иди, забери заявление, пока не поздно.
— Я не могу, Марин, — прошептала я… Мы сидели у меня на кухне и потягивали, принесенное Маринкой вино… — тогда я изменю своим убеждениям, своим идеалам.
— Да какие идеалы?! — воскликнула подружка, — тебе почти тридцать пять лет, пора бы уже отступить от своих детских идеалов.
— Нет, Марин… Прости, но это значит предать себя.
