— Боже! — всплеснула руками она, — ну почему такие шикарные мужчины достаются не мне? Я бы прощала все его измены, если бы жила в его хоромах и ездила на него мерседесе… Ну почему он любит тебя, а не меня?
Это так комично и театрально прозвучало, что я впервые за последние дни заулыбалась.
Марина прижалась ко мне и серьезно прошептала.
— Делай, как знаешь, как подсказывает тебе твое сердце, я всегда буду на твоей стороне.
Я написала в больнице заявление на отпуск за свой счет и стала планировать дальнейшую жизнь.
Пока Алексей не слишком мне докучал. Покамест он просто присылал мне цветы, и иногда звонил по вечерам, спрашивал как дела, что я делаю. Каждый раз сердце нервно дергалось, слыша его грустный голос.
— Привет, любимая…
— Привет.
— Ты вернешься ко мне?
— Нет…
Я села за телефон искать новую работу. Понятно, что в той больнице, где работает муж я работать уже не смогу. Вакансий было не много, и даже те, которые были, мне не подходили. Точнее я им. Два раза придя на собеседование к главврачу сначала районной больницы, потом местного роддома я получила отворот поворот.
На вопрос, почему я ухожу с бывшей работы и, узнав, что я жена Слуцкого, никто не хотел связываться со знаменитым местным хирургом.
Нужно было кардинально менять жизнь. И возможно, переезжать в другой город. А тем временем, Алексей узнал о поданном мной заявлении в ЗАГС. Тем же вечером он встретил меня у подъезда и у нас состоялся мучительный окончательный разговор.
— Ты жестокая женщина.
Я опустила голову в согласии.
Пусть думает, что хочет, пусть ругает, как хочет. Пусть сыпятся на мою голову обвинения и укоры.
— И ты никогда меня не любила по-настоящему… — удар ниже пояса.
Я могла бы возразить. Сказать, что любила и сейчас люблю. Безумно, всем сердцем, всей душой, всем телом. Но сказав это, я больше не смогу его прогнать, да он и сам не уйдет. Поэтому я просто промолчала. Ведь молчание — знак согласия?
— Любящая женщина простила бы эту незначительную ошибку.
Это шантаж? Последний довод уязвленного мужчины? Я медленно подняла глаза и посмотрела в его расстроенное хмурое лицо.
Руки, сжатые в кулаки, сутулые плечи, закушенная губа, бегающий взгляд. Он казался похудевшим и осунувшимся. Неуместное, чисто женское чувство жалости кольнуло сердце. Я вогнала ногти в свою ладонь, чтобы заглушить ее будоражащий голос. Все доводы закончились, и все слова давно сказаны.
— Прощай, Алексей…
— Нет, Люба, я не прощаюсь с тобой… Ты поймешь рано или поздно… А я буду ждать.
