Отмечали рождество в тихом семейном кругу и на шумной площади с фейерверками и шутихами. Мы делились с людьми своими эмоциями и сами заражались от них энергией и теплом.
* * *Я уже давно жила по земным часам… Чтобы не потеряться во времени (особенно, когда я решила не спать) я создала себе что-то большого календаря и тщательно следила за прошедшими днями. Ведь на земле они тоже идут. Нельзя забывать, сколько прошло времени с моего ухода. Посланник нам говорил, что время всегда идет вперед, и это единственная неизменная величина.
Календарь я создала протяженностью десять тысяч лет и только иногда удивлялась, замечая как пролетел месяц или два, в Москве уже зима, а только недавно я там была и каталась на речном трамвайчике, наслаждаясь солнечной погодой.
Аманда часто заходила ко мне в гости. Я даже разрешила дому пропускать ее в свои личные комнаты и в галерею. Мы пили чай и ели пирожные. Разговаривали и смеялись."
"— Ты знаешь, Люба… Я тоже видела все эти сны… Но в них так всего было много, что если честно, я ничего не запомнила… Поэтому, давай сама все рассказывай о своей жизни… — Аманда удобно устроилась в мягком кресле и легко махнула рукой.
Я улыбнулась и начала рассказывать. Было странно. Горе сгладилось, и не царапала боль… За эти несколько лет я просмотрела все возможные варианты жизни своих родных… Их души в прошлых воплощениях, будущий план… И я уж постараюсь, чтобы следующая их жизнь была счастливой, пусть и не со мной… Я уже несколько раз посылала теплые светлые сны Марине, я целовала ее в щечку, когда она приходила ко мне на кладбище и окутывала ощущением покоя и счастья.
Пусть улыбка никогда не покидает ее губ. И даже Алексею я помогала, я зародила в сердце его последней жены искорку любви к нему, пусть будут счастливы. Потому что, пусть и прошло много лет и все забылось, но так иногда грустно было смотреть на седого мужчину, рассматривающего в пустой квартире фотографии и тяжело вздыхающего. Ведь на тех фотографиях была я.
Может он поймет на склоне лет, что предавать нельзя? Что сердце женщины очень хрупкая субстанция и его так легко разбить.
— Так значит, трое мужей… — задумчиво потянула Аманда… — И все?.. И ни одного любовника?
Я в замешательстве уставилась на подругу…
— Маловато… Я то думала… Любовь… должна быть… ну, любвеобильной… — Аманда скептически поджала губы, — тебе, сколько было, когда тебя забрали?
— Пятьдесят, — ответила я.
