Снова не снимая ни обуви, ни верхней одежды, он прошёл к нам в гостиную.
— Ну что, детишки, радуйтесь. Помогу я вашей матери. Сегодня я видел сон, как спасу кого-то из бедняков, и за это меня отблагодарят Боги. Кто же мог подумать, что он будет вещий?!
Как же мерзко он улыбнулся, поглядывая на торчащую грудь сестры.
— Спасибо! — зачем-то поблагодарила этого урода сестра.
— Ладно… — махнул он рукой. — Вы живёте в таком месте… Как же оставить вас без матери?
Мужик зашёл в комнату и сказал не беспокоить его.
Софья сидела и грызла губы, вскакивая на каждый шорох. Взял тарелку и приборы. Вернулся на кухню, включил воду и помыл за собой. Хоть я в особняке Богровых никогда не занимался этими делами, в прошлой жизни я почти всё время был в дороге и сам за собой ухаживал.
Услышал, как открылась дверь в комнату мамы, как кто-то свалился в гостиной и побежал. Я вытер руки, раскатал рукава рубашки, надел пиджак и вышел. Застал крайне неприятную картину: моя сестра обнимала этого урода, упираясь в него, а он и доволен был.
Подошёл и взял за руку Софью, чтобы убрать из его похотливых лап.
— Спасибо! Боги, я вам так благодарна, — повторяла сестра.
Сафовский кивнул и, принюхавшись к запахам, поморщил лицо. Дал какую-то карточку и вышел.
— Тим! — пискнула Софья. — Всё! Наконец-то! Столько лет, столько переживаний и боли…"
"Улыбнулся. Услышал, как меня из комнаты позвала мать. Пока сестра прыгала и радовалась, я зашёл.
Выглядела женщина лучше. Ничего не говоря ей, сел рядом на стул и сформировал простенькую формацию для проверки состояния человека.
Синяки под глазами почти ушли, на лице снова появился румянец.
— Сыночек… — выдавила мама. — Откуда вы достали деньги?
— Всё в порядке, — улыбнулся я. — У меня кое-что осталось после моего отъезда из особняка.
Решил пока не рассказывать про всю мою эпопею с табличками формаций. Мама встала с кровати и подошла ко мне. А потом обняла. Я слышал, как билось её сердце. И тут на меня накатили чувства и эмоции. Материнские объятия, которых был лишён Тимофей, да и я, если честно, в прошлой жизни.
Это не передать словами. На секунду показалось, что эта женщина — целый мир. Ком подкатил к горлу. Меня накрыла злость и ярость за то, что с ней случилось, за то, что к ней так отнеслись в роду.
— Мама, могу ли я задать тебе один вопрос… — спросил я, когда она села на кровать.
— Конечно, дорогой. Всё что угодно. Я не могла с тобой общаться, но сейчас мы наверстаем опущенное.
