Боярич

Острая воздушная игла, в прямом соответствии с давними рекомендациями Гдовицкого, разогревается, шипит, соприкасаясь с заваренным краем металлической крышки моего «гроба», и начинает медленно, но верно нагревать кривой сварной шов. Чувствую, как по лицу струится пот. Жарко… Но я старательно удерживаю концентрацию и выплесками Эфира затираю следы воздушной техники. Оперировать стихией и Эфиром одновременно чрезвычайно сложно. Но надо. Я не знаю, что именно передает мой «почищенный» браслет на экран этой твари, но очень не хочу, чтобы у нее или еще у кого-то из наблюдателей возникли какие-то подозрения насчет происходящего здесь.

Облизав пересохшие губы, расширяю получившееся отверстие, а потом та же игла с легкостью вворачивается в еще не слежавшийся грунт, проплавляя в нем небольшое отверстие и тут же спекая его стенки. А еще через час, уже чувствуя, как мутнеет в глазах и тело наливается слабостью от нехватки кислорода, я делаю глубокий вдох, и легкие наполняются живительным свежим воздухом… Получилось.

Пора. Снимаю кокон с браслета и довольно натурально сиплю, выпучивая глаза. Сжимаю горло руками и, дернувшись, замираю, старательно изображая труп. Даже сердцебиение замедлил и скрыл в Эфире, аккуратно размыв соответствующие возмущения. Получилось очень похоже на отвод глаз… частичный такой, ага…

И через десять минут, как награда, слышится довольный смех Громовой и голос камуфляжного:

– Вот видишь, Ириша. Согласись, это лучше, чем марать руки его кровью?

– Согласна. Спасибо за хорошую идею, Рома.

– Мы же родня, сестренка. Пусть и дальняя, – усмехается камуфляжный и тут же добавляет, явно куда-то в сторону: – Убирайте охрану.

А еще через час браслет на моей руке осыпается пеплом. Пора идти…

Установить, куда делся Кирилл, удалось только к утру, и то лишь благодаря личному визиту боярина Громова в полицию, которая, поворчав, все-таки предоставила ему доступ к архивам системы наблюдения.

– Ты уверен, что он должен быть где-то тут? – хмуро поинтересовался Федор Георгиевич.

– Других удобных мест поблизости нет, а на записи следующего дорожного фиксатора ее машина отсутствует, – ответил Гдовицкой, обращаясь одновременно к обоим Громовым. И, дождавшись кивка боярина, махнул рукой своим подчиненным. Те тут же рассыпались цепью и принялись прочесывать карьер.

Солнце как раз показалось над верхушками сосен, когда охранники вытащили с трехметровой глубины металлический ящик, больше всего похожий на запаянный мусорный контейнер.