Боярин

Претич со своими десятниками внимательно выслушали мой пересказ, а потом один из русичей сказал:

– Выходит, не такая уж грозная сила у василиса, коли он врага до своего стольного города допустил.

– И чего-то не сильно им Богородица помогла, – улыбнулся Претич, – когда Олег щит свой над воротами Царь-города прибивал.

Естественно, этого я проэдру переводить не стал, да ему не до того было. Он вновь принялся Бога своего расхваливать, его человеколюбие и всепрощение превозносить. Долго его княгиня слушала, а потом повернулась ко мне и сказала:

– Вели толстяку, Добрын, чтобы он хоть ненадолго заткнулся.

– Великая княгиня ценит твои знания и преданность Богу и господину твоему, – сказал я Василию. – Однако просит тебя оставить ее ненадолго, чтобы она смогла вдосталь насладиться созерцанием неистребимой мощи войска византийского.

– Мог бы и поменьше с ним церемониться, – улыбнулась Ольга, когда проэдр оставил нас в покое.

Потом мы снова за войсками понаблюдали, после чего княгиня к себе проэдра подозвала.

– Поражена я силой, коей василис Константин обладает, – перевел я ее слова толстяку. – И люди русские этой уймищей народу ратного удивлены. Однако мне и другие диковины царьградские интересны. Хотела бы я с патриархом Фокием переговорить да на чудо собора Святой Софии полюбоваться. Встречу мне эту еще проэдр Анастасий обещал, да, видимо, обещания своего уже выполнить не сумеет, – тут она хитро взглянула на толстяка. – Так неужто мне придется на Родину возвращаться, так и не вкусив от его мудрости? Ты мне давеча о Боге своем рассказывал, видно сразу, что ты человек справедливый и господину, как и Господу своему, честно служишь, так посодействуй нашей встрече.

Обрадовался Василий таким словам. Поклонился княгине и пропищал:

– Слово проэдра, как бы его в данный миг ни звали, крепкую силу имеет. Если Анастасий тебе пообещал, то я это обещание выполню. Нынче же вечером, после службы в патриаршем соборе, архонтиса русов с Фокием, да продлит Господь его праведные дни, в лоне матери нашей церкви апостольской встретится.

– Дозволяю, – сказала Ольга.

Скромное жилище василисова слуги огромадным теремом оказалось. Стол у евнуха от яств и напитков ломился, музыка уху, а убранство глазу приятны были. Ел я снедь вкусную, запивал зеленым ромейским вином, а сам все думал:

Но ответов на свои вопросы я не находил.