Боярин

И не верится теперь, что мы с Любавой такими же были, когда впервые на сеновале у отца ее, Микулы-огнищанина, нас любовь закружила.

– Чего глаза-то вытаращил? – шепнула мне Любава.

И верно. Стою, как дурак какой-то, ворона охоляпил – едва не придушил совсем, а передо мной девчонка телешом от холода ежится. Даже неловко стало.

– Залазь на стол, – жена княжной распоряжается. – Да на спину укладывайся. Замерзла?

– Да, – кивнула Преслава и на столешницу вскарабкалась, промеж мешка с просом и вороном.

– Потерпи немного, вскорости тебе жарко станет.

Любава яичко подхватила, перед носом вороньим закрутила его волчком, над птицей нагнулась и зашептала что-то быстро-быстро. Ворон в моих руках затих, прижался грудью к столешне и затрясся мелко, будто озяб. Вертится яйцо белое, уставилась на него птица черная, даже глаза мигать перестали.

– Отпускай, Добрыня, – жена мне тихонечко.

Я пальцы разжал, а ворон сидит и не шелохнется. Смотрю: у Любавы уже нож в руках.

– Посторонись, – говорит.

Схватила птицу за голову и острием ей в глаза быстро сунула.

– Отойди подальше, – велит мне жена.

Я в уголочек горницы отошел, к двери поближе, и посмотреть решил, что же дальше будет.

А Любава знаки странные лезвием ножа на полу вырисовывает.

– Становитесь вокруг стола, – велела она Ольге с Малушкой, – да чтобы тихо было.

Как только княгиня с сестренкой исполнили ее повеление, Любава сняла с себя платно, распустила волосы, нож в сторонку отложила, яйцо в ладошке зажала, закрыла глаза и принялась крутиться волчком, выкрикивая какие-то непонятные слова.

– Мать-Рожаница-а-а! К тебе взываю-у-у-у! – И я почувствовал, как холодок у меня пробежал по спине.

Вспомнилась мне лесная поляна, Конь-камень и Берисава – Любавина матушка, которая так же призывала себе в помощь древнюю, как сама Земля, силу.

– Мать-Рожаница-а-а! Приди к дщери своей! – И тут почудилось мне, что ветер пробежал по горнице, тугим клубком свился вокруг Любавы и завертелся над ее головой невидимым смерчем.

Я взглянул на княгиню. У Ольги появился странный блеск в глазах, она словно выпала из Яви и теперь стояла, отрешенно глядя в пустоту. Малушка выглядела не лучше. Сестренка облизнула внезапно пересохшие губы и вцепилась пальцами в край стола.