Боярин

Тряхнуло нас так, что я чуть с лавки не слетел, Стояна от удара повалило, а кормчего рулевым веслом шибануло, он аж за борт вылетел. Бултыхнулся в воду, побарахтался и на ноги встал. Мокрый весь, ругается на чем свет стоит, а река ему всего-то до пояса.

– Кто же вешки рядом с мелью ставит? – Малой, что за нами сидел да при ударе Рогоза в спину головой боднул, ухмыльнулся и лоб ушибленный потер.

– Ох, мужики, – Рогоз за поясницу схватился, – сдается мне, что не к добру это, – и, кряхтя, под лавку за топором полез.

– Вешка ложная! – Стоян закричал, подымаясь. – Ополчиться всем! – а сам в шатер поспешил Марину проведать.

Не заставили себя ждать лихоимцы, на берег гурьбой высыпали, заверещали радостно, оттого что на их лжу купец залетный напоролся, в воду полезли, дубьем да копьями размахивают, приступом ладью взять хотят. Я свой меч из-под лавки выпростал, думаю: «Ах вы, гниды вонючие! Решили мне дорогу к жене загородить?!» А самому сон давешний вспомнился – вот она к чему, вода-то грязная.

Изготовился я, меч вздыбил, краем глаза вижу, как Стоян гречанку из шатра вывел. На днище ладьи ее укладывает, а сам приговаривает:

– Ты уж поберегись, Маринушка. Здесь тебе, солнышко мое, поспокойней будет, – а сам на гребца молодого оглядывается. – Просол! – кричит. – Давай сюда!

Подскочил к нему гребец, в одной руке щит червленый, в другой палица тяжелая, а на голове шишак, взглянул на гречанку быстро и глаза отвел.

– Вот что, Просол, – купец гребцу говорит, – знаю, что мила тебе моя жена… и не перечь, я же не слепой и все вижу.

Ты уж охрани ее. Хорсом тебя молю, не оставь Марину без защиты.

Смутился парень, покраснел до ушей, но в руки себя взять сумел.

– Не тревожься, Стоян, – говорит. – Только через прах мой вражины до нее доберутся, – встал над гречанкой и щитом ее прикрыл.

Вот что Лада с людьми делает. На Стояна без слез не взглянешь – толстый, рябой, щербатый, оспой побитый, а душа у него большая да красивая. Любит свою гречанку. Жалеет.

И не побоялся ее под пригляд молодого и пригожего отдать, зная, что тот к Марине тоже неровно дышит. Только и другое ему ведомо. Просол скорее костьми ляжет, чем позволит налетчикам до жены купеческой добраться. А коли Марина под защитой, значит, и Стояну покойней будет.

А я свою любовь защитить не смог. Теперь бегу вслед за ней – догнать пытаюсь. А вот догоню или нет? По-всякому судьба складывается, по-всякому Доля с Недолей веретена свои выворачивают.