Боярская честь

— Федь, слышал — ещё четверо должны подъехать. На коне бы их встретить — так темно и неизвестно, с какой стороны заявятся. Что думаешь?

— О мушкете думаю. Зря не взяли.

— Сам об этом подумал. Вот что. Я пойду пистолет заряжу, а ты пошарь в комнате хозяина.

— Не деньги искать тебя прошу. Не может быть, чтобы хозяин для защиты ничего не имел. Может, пистолет найдёшь или самострел.

— Оружие ищи. Ножи, сабли брать не надо — у нас у самих этого добра навалом.

Я поднялся наверх. Двери в комнаты постояльцев были распахнуты, кое-где сорваны с петель.

Заходить я туда не стал — зрелище не из приятных. Молодец, Федька, упредил татар, иначе и нам лежать бы с перерезанными глотками.

Я зарядил пистолет, повесил на пояс вторую саблю. Перевернул убитого татарина. Нет, пистолета у него не было — пара кривых ножей да сабля. Я поколебался, но снял с его пояса ножи и подвесил себе. На худой конец — метнуть в противника можно; не жалко — чужие.

Спустившись по ступенькам вниз, я увидел Федьку. Вид у него был чрезвычайно довольный.

Холоп поднял со стола арбалет, называемый на Руси «самострелом».

— Отлично! А болты к нему есть?

— Аж три штуки нашёл.

Федька пожал плечами — сколько было, не на осаду же хозяин рассчитывал.

— Пользоваться умеешь?

Федька умело потянул рычаг взвода, называемый за свою форму «козьей ножкой», наложил болт.

— Вот что, Федя, думаю — в избе обороняться будем. Окна небольшие, быстро в них не пролезть, да и мы дремать не станем. Наше дело — до утра живыми остаться и по возможности супостата побить.

Эко обнаглели, на исконно русской земле разбойничают.

Федор приложил палец к губам:

Я задул светильник. Не то мы были бы видны, как на сцене.

Послышался стук копыт, и во двор въехали конные. Не ошибиться бы в темноте. А ну как припозднившиеся путники приехали? А мы их живота лишим?

Сомнения развеялись сразу, когда один из верховых заорал.

— Талгат! Юсуп! Где вы?

— Стреляй, — прошипел я Федьке.

Холоп ударом руки распахнул створку окна и нажал спуск. Болт с пяти метров вошёл татарину в грудь весь, по оперение.

Я выстрелил тоже. Трапезную заволокло дымом. Снаружи послышались крики.

Федька своего точно поразил. Думаю, я тоже не промахнулся — дистанция невелика. Правда, в темноте и за дымом не разглядишь.

На улице тенькнула тетива, Федька отшатнулся от окна.

— Пригнись, боярин, он мне чуть ухо стрелой не оторвал.

В моё окно тоже угодила стрела. Я осторожно приподнял голову над подоконником. Во дворе — никого, но это не значит, что татары ушли.