Боярская честь

— Федька, заряжай арбалет, думаю — они сзади, в избу пробраться хотят. Да стол переверни, прикройся им со стороны лестницы. Я — на второй этаж, гляну там.

Я опрометью кинулся наверх, в нашу комнату. Зарядил пистолет, сунул его за пояс. Так надёжнее. Осторожно выглянул из окна. Никого, только смутно сереют сараи.

О! Треск какой-то из противоположной комнаты. Никак — гость незваный через окно лезет?

Я улёгся на пол, прячась за дверным косяком, достал пистолет, направил его на дверь. Дверь тихо стала отворяться.

На пороге возник вислоусый татарин.

Я спустил курок. Грянул выстрел. Враг схватился за грудь, упал, ноги его в конвульсиях засучили по полу. После свинцовой пули в тридцать граммов в грудь он не жилец — можно и не проверять.

Снизу заорал Федька, и я рванул по коридору к лестнице. Но холоп уже бежал мне навстречу. Что за ерунда? Проём лестницы, ведущей вниз, осветился неровным светом.

— Беда боярин, факел в трапезную зашвырнули.

Дальше можно было не объяснять. Полы деревянные, пропитаны жиром от дичи — вспыхнули мгновенно.

— Суки, живьём хотят нас из избы выкурить. Ты, что, боярин, ещё одного замочил? — вскричал Федька, обнаружив новый труп.

— Ага, через окно влез. А ты своего убил?

— Нет, там он не один — ещё человека три. Соврал, значит, татарин.

Времени у нас немного — как, впрочем, и у татар. Изба скоро полыхнёт вся. Татары подождут немного, когда мы сами из неё выползем, дабы свершить месть, а потом уйдут. Пожар ведь будет виден издалека.

Конечно, пожар — ещё не повод для тревоги: избы горели часто, но побоятся вороги у горящей избы задерживаться.

Дым валил по лестнице вверх — видимо, разбитые окна второго этажа создавали тягу.

— Самострел захватил?

— Взял, да только в нём — последний болт.

— Собирай вещи, надо выбираться из избы.

Федька забрал из комнаты свою перемётную суму, затем я положил в свою суму три тяжёлых мешочка с деньгами. Не след оставлять деньги в горящей избе.

Дым становился гуще, начало щипать глаза.

Как бы изба, бывшая для нас защитой, не стала ловушкой, а может быть, и погребальным костром.

— Вот что, Федя. Давай подловим татар на живца.

— Ты с самострелом спрячься здесь, у разбитого окна. Я отойду на три комнаты, разобью окно. Татары шум услышат, ринутся посмотреть. Тут уж ты не промахнись.

— Однако, боярин… Татарва стреляет метко — даже в темноте и на голос.

— Ты можешь предложить что-нибудь другое?

— Тогда поберегись, боярин.